Книга Гитлер: мировоззрение революционера, страница 174 – Райнер Цительманн

И в «Памятной записке к Четырехлетнему плану 1936 г»., написанной в августе 1936 г., Гитлер подчеркнул принцип, согласно которому государственные интересы, прежде всего вооружение и достижение экономической независимости Германии, должны иметь приоритет перед частными капиталистическими интересами. Эти государственные интересы следовало продвигать с «решительностью» и «при необходимости с такой же беспощадностью»: «Есть лишь один интерес, и это интерес нации, и единственный взгляд, который означает, что Германия должна быть политически и экономически приведена в состояние самосохранения»[1098].

В выступлении на открытии имперского партсъезда 1936 г. Гитлер однозначно высказался против «необузданной свободной экономической деятельности и за плановую экономику»[1099]и заявил: «Ни экономика, ни капитал не являются самовластными явлениями, подчиненными собственной закономерности, а во главе стоит народ, тем самым исключительно и в одиночку устанавливающий законы жизни. Не народ существует для экономики, а экономика есть прислужница народа. Народ и экономика не являются рабами капитала, а капитал есть лишь вспомогательное средство и поэтому подчинен большим необходимостям сохранения народа». В речи о культуре на том же съезде Гитлер заявил: «Необузданность политического развития передается и экономике. Кто столетиями был слугой, становится господином. При капитализме средство для цели, подчиненное функции служения, пытается подняться и помогает этим новым нарушением нынешнего органического развития создавать причины других нарушений. По видимости безличнаямировая сила вторгается, таким образом, в личные судьбы народов». Тезис о «вторичной роли экономики» несовместим с капиталистическим экономическим порядком, и Гитлер сам подчеркивал эту несовместимость. «Единая линия» ни в политической, ни в экономической жизни «никогда не образуется из так называемой свободной игры всех сил сама по себе». Победа национал-социализма «покончила с игрой свободных сил. <…> Поэтому вышедшая победительницей из игры свободных сил национал-социалистическая идея и несущее и развивающее ее движение принимают руководство нацией не только в политическом, но и в экономическом и культурном отношении. Оно ставит задачи и определяет тенденцию их выполнения. Ни у кого нет больше оснований, чем у нее, но ни у кого нет и большей внутренней предпосылки». Экономике не может быть позволено «действовать произвольно, только в частных интересах, в соответствии с личными воззрениями или ради личной пользы»[1100].

Эти взгляды Гитлера находятся в явном противоречии с идеей экономического либерализма. В соответствии с этой теорией оптимальная польза для общества с необходимостью вытекает из свободной игры сил. Общее благо возникает как результат действия эгоистических индивидуальных интересов предпринимателей на рынке. Гитлер не разделял этой теории и считал, что упорядоченную экономическую жизнь делает возможной однозначно доминирующая роль государства и, соответственно, политического руководства при беспощадной реализации определенных им «общих интересов» против интересов отдельных частных предпринимателей.

По логике рыночной экономики и закономерностям конкуренции, нельзя во многих случаях, полагал Гитлер, ожидать действий, направленных на общее благо. Так, например, нельзя же требовать «от человека, производящего, скажем, азот, чтобы он сказал: „Я считаю, что разумнее отдавать его теперь на 20 % дешевле“. Нет, этого требовать мы не можем. Это можно рассмотреть как необходимость лишь с высшей точки зрения и потом сказать: „Это должно произойти“. Но от человека мы этого требовать не можем. Или, если я, например, потребую от другого, чтобы он согласился с тем, что горючее мы будем в Германии производить сами, в то время как он как раз зарабатывает на торговле горючим. Ну, вы же не можете потребовать, чтобы этот человек сказал: „Я считаю великолепнойидеей, что вы сами будете производить горючее“. Или тот, кто на международном рынке закупает резину или торгует резиной, должен будет определить, что мы в Германии будем строить фабрики Буна. Он, конечно же, скажет: „Я считаю это сумасшествием, это совершенно невозможно“»[1101].