Книга Гитлер: мировоззрение революционера, страница 163 – Райнер Цительманн

Долгое время господствовало мнение, что Гитлер, во-первых, ничего не понимал в экономических вопросах и, во-вторых, придавал лишь очень малое значение экономической политике и, соответственно, вопросам экономического строя. В соответствии с образом Гитлера как не имеющего цели оппортунистического прагматика его экономические представления не принимали всерьез и считали исследование таких представлений излишним или невозможным. Буллок писал, например: «Гитлер думал об экономике абсолютно оппортунистически. По сути дела, экономика его совершенно не интересовала»[1038].

Суждение о том, что Гитлер думал об экономике оппортунистически и не разработал точных представлений, вытекало, очевидно, из наблюдения, согласно которому в речах до 1933 г. он высказывался по экономическим вопросам очень неясно и общими фразами. Правда, в 1932 г. НСДАП опубликовала весьма конкретную экономическую «неотложную программу», в которой были намечены многие специфические меры более поздней экономической политики[1039], но достаточно однозначное неприятие этой программы влиятельными экономическими кругами побудило Гитлера последовать совету Ялмара Шахта, который 5 марта 1932 г. рекомендовал ему «не выдвигать, по возможности, никаких детальных экономических программ»[1040]. При подготовке последних выборов 5 марта 1933 г. Гитлер на совещании с министрами порекомендовал «по возможности избегать любых точных данных об экономической программе правительства рейха. Правительство должно набрать от 18 до 19 миллионов голосов избирателей. [Получило 17,277 млн, или 43,91 % голосов. — Ред.] Экономическая программа, которая могла бы получить согласие такой большой массы избирателей, нигде в мире не существует»[1041].

В следующей главе мы покажем, что к числу основных убеждений Гитлера относилось и то, что экономика не годится в качестве «общей платформы народа», поскольку здесь превалируют разные интересы.

Такие соображения, а в особенности и страх, что обнародование его экономических взглядов может спровоцировать сопротивление крупного капитала[1042], побудили Гитлера в речах до 1933 г. высказываться по экономическим вопросам лишь очень нечетко и общими фразами, так что у ряда его критиков усилилось впечатление,что он ничего не понимает в экономике и, соответственно, принципиально равнодушен к экономическим вопросам. Уже современники Гитлера, подавляющее большинство его критиков внутри страны и за рубежом полагали, что он потерпит неудачу из-за поставленных им экономических задач. Тем больше было потом их удивление, когда успешное решение экономических проблем против ожидания оказалось козырной картой Гитлера.

В книге, вышедшей в Лондоне в 1939 г., Клод Уильям Гильбо констатировал противоречие между более чем скептическими прогнозами критиков Гитлера и достигнутыми действительными экономическим успехами режима: «Осенью 1936 г. успех первого четырехлетнего плана был несомненным. Безработица уже не была тяжелой проблемой. Была достигнута полная занятость в строительстве и сырьевой промышленности. Национальный доход постоянно рос и по физическому объему достиг рекордного уровня 1928 г. Промышленность и банки были ликвидны, и сбережения во все большем объеме поступали на рынок капиталов. Кругооборот стал полным. Политика, казавшаяся столь смелой в 1932–1933 гг., была оправдана результатами.<…> Сомнения заграницы, которая почти без исключения считала успех германского эксперимента невозможным, оказались неоправданными. Успех был очевиден для каждого»[1043].