Книга Гитлер: мировоззрение революционера, страница 153 – Райнер Цительманн

В застольных беседах Гитлер часто высказывался против двойной морали «верхних десяти тысяч» и дворян, чья «лживость», как он выразился 12 мая 1942 г., «доводила его до бешенства»: «Ведь какого-нибудь прусского князя, отправляющего в отставку одну за другой десятки женщин, с которыми он находился в интимных отношениях, выбрасывая их как неживые предметы, когда они ему наскучили, эти лицемерные моралисты считают человеком чести, а благородного немца,который хочет жениться на женщине, ждущей от него ребенка, не обращая внимание на ее происхождение, награждают потоками хамских замечаний»[988].

Так называемые «неписаные законы» относительно «соответствующих социальному положению» офицерских браков, сказал Гитлер 14 мая 1942 г. за столом, «отвергаются национал-социализмом со всей страстью, поскольку они основаны на совершенно лживой морали; это взгляды изжившего себя, ушедшего мира. На основании этих взглядов офицер заведомо имел право жениться только на девушках, принадлежащих к определенным сословиям; жениться на добродетельной дочери добропорядочного хозяина мастерской считалось не соответствующим социальному положению, и она отвергалась. Тот же, кто тем не менее хотел жениться на такой девушке, должен был уйти с действительной службы»[989].

Эти примеры показывают, что Гитлер выступал внутри «народной общности» за уравнивание во многих областях жизни; более того, это уравнивание было для него условием реализации «народной общности». Шёнбаум подчеркивал эти эгалитарные тенденции национал-социализма и при этом обращал внимание на диалектику свободы либо несвободы и равенства. За счет того, что рабочий делил свое «порабощение», т. е. свою несвободу, с «бывшими господами», оно, по Шёнбауму, становилось «парадоксальным образом своего рода равенством или даже освобождением»[990]. Сам Гитлер заявил 28 июля 1942 г. во время застольной беседы, что война несомненно требует особенно сильного ограничения прав свободы: «Решающее значение имеет то, что ограничение личной свободы происходит равномерно. Это действует внутри родины, внутри вермахта, внутри фронтовых частей. Одинаковое, касающееся в равной мере всех, ограничение личной свободы принимается подавляющим большинством с полным пониманием как необходимость». Доверие народа базируется «в значительной мере на том, что требуемые ограничения на основании справедливого распределения требуются от всех соотечественников, и руководство также им подчиняется»[991].

Гитлер мог надеяться на значительную поддержку населения, когда заявил в речи 26 апреля 1942 г.: «В это время никто не может ссылаться на свои благоприобретенные права, а должен знать, что сегодня есть только обязанности. Поэтому я прошу Германский рейхстаг о категорическом подтверждении, что я имеюзаконное право призвать каждого к выполнению своих обязанностей, а того, кто, по моему мнению, не выполняет свои обязанности с добросовестным пониманием, или приговорить к простой кассации, или удалить со службы без учета того, кем он является и какими приобретенными правами владеет. Поэтому меня не интересует, может или не может в нынешнем чрезвычайном положении в каждом отдельном случае предоставляться отпуск чиновникам или даже служащим, и я возражаю против того, чтобы этот отпуск, который не может быть предоставлен, засчитывался, например, на более поздний период. Если и есть кто-то, кто имеет право требовать отпуск, то это, в первую очередь, наш солдат на фронте, а во вторую очередь рабочий или работница, трудящиеся для фронта»[992].