Книга Гитлер: мировоззрение революционера, страница 111 – Райнер Цительманн

Несоциальное поведение, игнорирование рабочего вопроса либо отклонение оправданных требований рабочих

Одним из наиболее частых упреков Гитлера в адрес буржуазии и буржуазных партий было то, что они отвергали оправданные требования рабочих, не имели социальной интуиции либо стремились только к прибыли и игнорировали значение социального вопроса. Когда буржуазия вынуждена делать уступки, то она воспринимает их как «милостыню», а не как естественные права рабочего класса[723]. Социальные реформы, говорил Гитлер 30 ноября 1920 г., народу предоставили «как подарок, как милость, а не как естественное право»[724]. «Одна из глубочайших причин ненависти миллионов соотечественников к этим „верхним слоям“, которые, правда, по нашему мнению, — поскольку мы хотим определять высоту человека не по его денежному мешку, а по его характеру, — являются, по большей части, самыми низкими, заключается в том, что этим миллионам права, которые они могут требовать, будучи соотечественниками и по крайней мере во время войны признанными гражданами государства, в которых нуждаются, подаются как „милость“. Всю моральную развращенность нашего сегодняшнего общества показывает, однако, и то, что оно не уясняет себе, какое разлагающее воздействие такого рода „благотворительность“ должна оказывать на действительно безвинно бедного»[725].

Гитлер упрекал буржуазию в «глупости, высокомерии и бессовестности», потому что она скорее отдала миллионы германских рабочих «международным еврейским банкирам и биржевикам», вместо того чтобы «слезть с воображаемого трона и, признав оправданные социальные требования людей, протянуть работающему руками свою братскую руку»[726]. В подготовленном 22 октября 1922 г. меморандуме он писал: «В течение пятидесяти лет германская буржуазия не осознавала свое обязательство перед широкой массой и безвольно предоставила этот народ руководству чуждых элементов»[727]. У правых партий, заявил Гитлер 21 ноября 1922 г., временами «не оставалось ни малейшего сочувствия к рабочему»[728], они не сумели «учесть социальное течение времени»[729]. «Тяжелой виной буржуазии» — заявил он 26 февраля 1923 г., — «является то, что она не относилась к рабочему ручного труда как к равноправному соотечественнику, и прежде всего сопротивлялась любомусокращению чрезмерно продолжительного рабочего времени»[730].

24 апреля 1923 г. он вновь резко критиковал буржуазию, поскольку она игнорировала справедливые требования рабочих: «И тогда уже объевреенная буржуазия стала сопротивляться требованиям широкой массы об улучшении жизненных условий. <…> Не будь безграничной глупости нашей буржуазии, еврей никогда не стал бы вождем германского рабочего движения. К глупости добавилась гордыня, т. е. „порядочный слой“ счел ниже своего достоинства спуститься к „плебсу“. Миллионы германских соотечественников не оказались бы отчужденными от своего народа, если бы руководящие слои о них позаботились»[731]. И в «Майн кампф» Гитлер упрекал буржуазию, которая «бесчисленное количество раз самым неловким, но и самым аморальным образом сопротивлялась даже общечеловеческим оправданным требованиям» и из-за этого стала виновной в политизации профсоюзного движения. Буржуазия бросила рабочих в объятия социал-демократии, отклонив все оправданные социальные требования. Гитлер писал о «безумном образе, которым буржуазные партии выступали против любого требования социального характера. Просто тупое отклонение всех попыток улучшения условий труда, защитных приспособлений у станков, запрета детского труда, а также защиты женщины хотя бы в те месяцы, когда она носит под сердцем будущего соотечественника, тоже помогло социал-демократии, которая с благодарностью подхватывала каждый такой случай жалкого образа мыслей, загнать массы в сеть. Никогда наша „политическая“ буржуазия не исправит то, как она нагрешила». Профсоюзы возникли как необходимые организации по защите рабочих, чтобы помочь им в их борьбе за существование, которую они должны были вести из-за «жадности и близорукости многих предпринимателей». Буржуазия, «ослепленная денежными интересами», создавала тяжелейшие препятствия на пути этой борьбы и не только сопротивлялась, но и часто фактически саботировала «все попытки сокращения бесчеловечно продолжительного рабочего времени, прекращения детского труда, обеспечения и защиты женщины, улучшения санитарных условий в мастерских и квартирах»[732].