Книга Усы за двенадцатью замками, страница 48 – Анна Ильина, Александр Железняк, Настя Фокина, и др.

– Эта дверь, – бармен решил пояснить Катажине, – приведёт тебя в желанный мир, где ты сможешь начать жизнь с чистого листа. Ту, которую ты хотела.

Гостья замялась. Она лишь переводила взгляд с Фергуса на дверь и обратно, не веря, что счастье оказалось так близко. Сердце её наполнилось предвкушением, заставляющим душу трепетать перед неизвестностью. Желанный мир мог оказаться как лучшим, так и худшим – она не могла знать наверняка.

Вдохнув полной грудью, девушка сползла со стула и нерешительно направилась к двери, судорожно поправляя сумку на плече. На полпути она остановилась и бросила на Фергуса полный отчаяния взгляд, а после произнесла:

– Фергус, проводишь? Мне так страшно идти туда одной.

Бармен кивнул и, обойдя барную стойку, присоединился к Катажине. Вместе они подошли к красной двери вплотную. Ладонь Фергуса замерла на ручке, давая Катажине собраться с духом прежде, чем сделать столь важный шаг.

– Готова?

Девушка кивнула и дрожащей рукой снова поправила сумку на плече. Бармен повернул ручку, и дверь тихо отворилась. В глаза ударил свет, и потребовалось какое-то время, чтобы разглядеть, что находилось по ту сторону.

Секунду было тихо. А потом на Фергуса и Катажину со всех сторон обрушились звуки: плеск воды, пение птиц, голоса. Стук, звон, возня, шелест. Следом пришли запахи: свежей выпечки, костров, озёрной воды, лошадей и горьких полевых трав. Перед Фергусом и Катажиной простиралось огромное поле. Слева, за лесом, виднелись верхушки разноцветных шатров. Впереди лежало гладкое зеркало озера, а за ним – деревушка. По правую руку, вдалеке, прятались за сизой дымкой высокие хребты зубчатых гор. Катажина и Фергус переглянулись. На лице бармена красовалась подбадривающая улыбка. Он галантным жестом предложил гостье войти, пропуская девушку вперёд.

Катажина набрала полную грудь воздуха, переступила порог, и тело её тут же начало меняться. Фергус молча наблюдал за преображением, оперевшись о дверной косяк.

Раскинув руки, Катажина закружилась на месте. Ноги её были легки – ничтоих больше не тяготило, а рыхлое и неповоротливое тело вновь стало юным, гибким и сильным. Катажина вдруг в ужасе остановилась и поднесла руки к лицу. Но всё было в порядке: мягкие и пышные усы по-прежнему украшали её верхнюю губу. Такие же пшеничные, как у отца, сладко пахнущие сливочной карамелью.

В последний раз она обернулась к бармену, показывая новую себя, и благодарно улыбнулась. Фергус одобрительно кивнул и отсалютовал гостье, после чего закрыл красную дверь. Он был уверен, что всё с Катажиной теперь будет в порядке. Больше, чем когда-либо.

Бам! – Фергус едва заметно вздрогнул: что-то большое врезалось в дверь паба с наружней стороны. Резко, но мягко и как-то шуршаще, словно птица ударилась в начищенное стекло.

Дверь распахнулась через мгновение с виноватым скрипом. На пороге показался мужчина. Длинный и стройный, широкоплечий, в тёмно-синем мундире, отдалённо похожем на форму офицеров английской гвардии. Фергусу доводилось встречать таких офицеров – в груди колыхнулось то странное, забытое тепло. Но пришедший явился совсем не из Дублина 1754-го. И даже не из Англии. И более того – совсем не с Земли.

– Прошу прощения, – чётко, но вяло промолвил он, ещё не успев найти глазами своего слушателя. – Ваша дверь так похожа на небо в безоблачную погоду, что я по привычке в неë влетел… Могу я войти?