Книга Усы за двенадцатью замками, страница 47 – Анна Ильина, Александр Железняк, Настя Фокина, и др.

А когда мне исполнилось пятнадцать, появились они. Просто взяли и выросли за одну ночь! Я ужасно испугалась, а мама, обняв меня, заплакала, ведь с этими усами я стала ещё больше походить на отца.

Меня тут же заставили выступать, но публике было не интересно смотреть на усатую девицу, а ничего особенного делать я не умела. Зато им понравилось, когда меня раздели по пояс и пустили в одних панталонах в клетку – водить на тяжёлой цепи старого льва.

Публика по ту сторону клетки смеялась и свистела. Однажды кто-то бросил в нас с Говардом камешком. Потом ещё и ещё… С большим трудом зрителей удалось утихомирить. Это было так унизительно. Так больно. И ужасно страшно. Страшно,когда твоя жизнь зависит от того, сумеет ли вовремя остановиться беснующаяся толпа.

Говард вскоре умер, и одна, без льва, я стала никому не нужна. Тогда меня, наконец, оставили в покое и посадили в шатёр гадалки. К тому времени мамы уже не стало.

В шатре дела шли не лучше, чем в клетке. К молодой усатой гадалке-неумехе люди шли неохотно, зато по-прежнему с большим азартом скандалили и требовали вернуть свои жалкие монеты, если им не нравился карточный расклад или предсказание. А им никогда ничего не нравилось. Во всех захолустных городках, куда бы ни приехал цирк, было одно и то же: будто менялся только ландшафт и названия, но не люди.

Однажды ночью, когда толпа гуляющих отхлынула от шапито и разошлась по домам, я услышала разговор пьяных акробатов. Они сидели у костра за моим шатром и говорили про некий Перекрёсток миров со множеством дверей, каждая из которых приведёт открывшего её в другой мир, какой ни пожелаешь.

– И что, – икнув, уточнил один, – можно попасть, куда угодно?

– О чём я и толкую, дурень, – заплетающимся языком ответил другой, – только попробуй-ка найти этот П-перекрёсток…

Я слушала не дыша, притаившись за кустом азалии, но разговоры смолкли, и вскоре над шапито разнёсся раскатистый храп.

Как же мне захотелось оказаться в другом мире! Прожить жизнь, в которой у меня был бы выбор. Свой собственный выбор.

Вернувшись в шатёр, я расплакалась, ведь мне ни за что и никогда не удастся покинуть шапито и обрести свободу. Я схватила магический шар, подняла над головой – хотела швырнуть его на землю, разбить вдребезги и растоптать осколки! – как вдруг он засветился.

Этой ночью магический шар впервые по-настоящему ожил в моих неумелых руках и показал мне Перекрёсток миров. Бросив кости и разложив карты, я так ясно увидела путь, что в груди моей стало легко-легко, а голова закружилась, словно от аромата того терпкого и плотного красного вина, которое по субботам пила мама. Чёрные свечи в кои-то веки не коптили и не трещали, а окутали меня с ног до головы серым бархатным дымом.

Быстро побросав свои пожитки в старую холщовую сумку, расшитую розовыми и фиолетовыми цветами прабабушкиной рукой, я бросилась бежать. Оберегающей силы чёрных свечей хватило ровно на столько, чтобы добраться до переулка, где нашлась старая узкая дверь, за которой оказалось это странноеместо и этот самый бар.

***

– И вот я здесь, – прошептала Катажина.

– В нужном месте и в нужное время… – так же негромко продолжил за неё Фергус.

– Что ты имеешь в виду?

В ответ Фергус лишь кивнул в сторону красной двери. Про себя он отметил, что сегодня она пользуется большой популярностью.