Книга Под знаменем Сокола, страница 242 – Оксана Токарева

Хотя Неждан знал, что имя Илья, на котором Хельги с Муравой остановились сразу же и безо всяких споров, носил среди единоверцев покойный отец боярышни, мысль о том, что они с крестником будут иметь одного святого покровителя, была ему приятна.

«Своих-то чад мне вряд ли дождаться», — подумалось ему.

— Нежданушка! Лада любимый, сокол мой ясный!

Услышав звук милого голоса, снившегося ему каждую ночь, Неждан пожалел, что поспешил сойти с коня. Ноги перестали его слушаться, дыхание перехватило. С высокого крыльца спускалась Всеслава!

Краса ненаглядная предстала пред ним почти в таком же обличии, которое он запомнил в памятный день прошлой Коляды: шерстяная понёва в чёрную и красную клетку, нарядная свита, венец с янтарём работы Арво Кейо, долгая рассыпчатая золотисто-каштановая коса. Разве что в чертах милого, раскрасневшегося от печного жара и волнения лица вместо детской, наивной округлости появилась завершённость, присущая человеку, способному принимать решения и нести бремя ответственности.

Неужто милое наважденье теперь преследует его и наяву? Что это, козни злобной нави или ведовство киевских волхвов? Но почему тогда Хельги смотрит в ту же сторону, осеняя себя крестом? Не может же он видеть чужую грёзу.

— Нежданушка, милый, али совсем меня забыл?

Неужели это всё-таки не сон! Когда Всеславушка потянулась к нему, чтобы обнять, Неждан подхватил её на руки, прижался к губам поцелуем, и только почувствовав вкус её медовых уст, ощутив прикосновение тонких рук, вдохнув яблочный аромат волос, поверил своим глазам. Вслед за дочерью, опираясь на плечо пострелёнка Тойво, сильно прихрамывая и отдыхая после каждого шага, поприветствовать боевых товарищей на крыльцо выбрался дядька Войнег. Так вот о каких новостях предупреждала премудрая Ольга, а ведь он тогда даже не придал значения её словам. Ай да Мурава,ай да боярыня, а ещё утверждает, что не владеет ведовством.

— Всеславушка, любимая! — без устали повторял Неждан, не в силах разжать объятья. Всеслава плакала и смеялась одновременно, и её слезы текли по его щекам.

— Её теперь не только Всеславой, ещё Ксенией зовут, — улыбнулась Незнамову сыну новгородская боярышня. — Такое имя ей выбрала светлейшая Ольга при крещении.

Только сейчас Неждан заметил, что на шее любимой рядом с заветным серебряным волком поблескивает крест.

— Да кому же удалось отыскать этой странницы след? — спросил Хельги, когда они с побратимом и обеими любушками после бани вечеряли в хорошо протопленной избе. Неждан не замечал, как кусок добирается до рта. Всеславушка сидела рядом, и он тонул в её смарагдовых очах, почти не слыша и не понимая, о чём идет речь.

— Инвара благодарите, — улыбнулась Мурава краса, спеша поведать о том, как молодой урман с Харальдом Альвом, взяв хазарский корабль на меч, догнали их караван едва не у Хортицы.

— Я когда её увидел, подумал, что она из иного мира забрать меня, старого, пришла, — покачал головой дядька Войнег.

— Это и немудрено, — усмехнулась Мурава. — Всеслава тогда и в самом деле походила на тень. Одни глаза остались. Я даже опасалась попервам, а не перекинулась ли на неё хвороба хазарского жениха.

Хотя за полгода, проведенных в сытости и довольстве, Всеславушка вновь обрела облик, приличествующий не заморенной полонянке, а достойной дочери добрых родителей, пережитые страдания оставили на ней след, и Неждан собирался сделать все, от него зависящее, чтобы отныне все горести обходили милую стороной.