Книга Под знаменем Сокола, страница 100 – Оксана Токарева

— Добро пожаловать, дедушка Молодило, — перебравшись на ложе и укрывшись меховым одеялом, пригласила старшего из скоморохов княжна. — А Озорник с тобой?

— Да куда же ему, косолапому! — с легкой укоризной сказал, поклонившись светлейшей пленнице, поводырь. — У тебя, госпожа, тут все так красиво и чисто, а он только все запачкает и разобьет. За ним пока Братьша присмотрит.

Всеслава с улыбкой кивнула. Надо сказать, что неуклюжие проделки скоморошьего мохнатого питомца не раз помогали ей развеять тоску-кручину, отогнать невеселые мысли. Шутка ли дело, разумник-мишка не только умел под бубен плясать да кувыркаться. Когда подвыпившие кромешники, дабы потешить удаль молодецкую, лезли с ним бороться, он ни разу ни одного серьезно не помял. Другое дело, что, кроме Мстиславича, его никто не мог одолеть, но тут Всеслава не исключала бесхитростного лукавства: а не научил ли дед Молодило своего питомца, когда надобно поддаваться, чай, Ратьша давал им всем какой-никакой кров и пропитание. Еще сердце девушки трогала та нежная привязанность, которую питал к медведю старый поводырь: не каждый родитель так о ребенке заботится. Неслучайно зимой, во время истории с наемной убийцей, сорвавшийся с цепи Озорник, вместо того, чтобы бежать в лес к сородичам, каким-то образом отыскал-таки хозяина.

— Со мной только внучок Улебушка, — продолжал меж тем дед Молодило, указывая куда-то на влазень, — да Держко, пропащая душа, увязался. Коли не желаешь их видеть, я велю им пойти прочь.

— Да нет, почему же, — Всеслава на всякий случай натянула одеяло почти до шеи: наглый Держко имел обыкновение пялиться. — Колесо крутить или на шесте плясать у меня тут, правда, не получится — места маловато, но байки да прибаутки его послушать я не откажусь.

— Для тебя, госпожа, хоть колесом, хоть на шесте, хоть на натянутом канате! Лишь бы ты осталась довольна! — затараторил балагур Держко, глаза которого меж тем голодным взглядом озирали заставленный различным печивом и заморскими сладостями стол. — Что-то ты, госпожа, совсем ничего не ешь, — сладким голосом продолжал он, бочком подбираясь к полуденной трапезе, которую Всеслава так и не смогла в себя затолкнуть. — Сил совсемне останется.

— Не голодна я, — небрежно кивнула девушка. — А ты, коли не брезгуешь, угощайся, да про Улебушку не забудь.

Стоит ли говорить, что дважды упрашивать Держко не пришлось. К чести игреца сказать, юного калеку он тоже не обделил. Всеслава слышала, что именно по вине Держко осваивающий премудрости скоморошьего ремесла подросток увечье приобрел. Вот потому-то отчаянный игрец, вполне способный прокормить себя и в одиночку, не бросал старика-поводыря и его внука.

Быстро управившись с трапезой, Улебушка взял гудок и стал подтягивать деду, а удалец Держко оседлал лавку да принялся жонглировать, чем под руку попадется, а это он умел хоть с завязанными глазами, хоть стоя на голове.

— Эй, дед Молодило! — кивнул он старику, когда тот закончил песню и задумался над выбором следующей. — А что же ты не повеличаешь нашу добрую госпожу?

— На тот же напев и теми же словами, какими вы каждый вечер братца Ратьшу славите? — фыркнула Всеслава. — Благодарю покорно!

Дед Молодило виновато втянул голову в плечи:

— Не серчай, матушка княгиня, мы люди подневольные, других слов не ведаем, а величаем, кого нам велят.