Онлайн книга «Под знаменем Сокола»
|
— Все хозяина нашего Ратьшу Дедославского отыскать пытаются, —снова подхватил Держко. — Боярина Остромира, который со своими людьми к нему шел, с полдороги воротили и едва не силком к русскому войску присоединиться заставили. Хозяин нынче на здешних болотах словно в осаде сидит, носа не кажет! Вот и лютует так, что мочи никакой нет! Он еще что-то говорил, но Всеслава его не слышала. В изнеможении откинувшись на подушки, она повторяла как заклинание: «Неждан, Нежданушка, лада мой милый, сокол мой ясный! Оказывается, совсем недалече летаешь, все голубку свою разыскиваешь, ворогу лютому месть вершишь! Ах, как бы тебе весточку передать!». — Даже не проси, госпожа, — решительно покачал головой дед Молодило. — Хозяин, коли дознается, и в ином мире нас отыщет! Да и люди твоего светлейшего брата и владыки руссов еще неизвестно как встретят! — Ну, коли сами боитесь за ворота нос высунуть, товарищу моему верному и лекарю Анастасию подсобите отсюда выбраться! — решила не сдаваться княжна. — Уж он-то с княжьими людьми точно разберется. — Ох, госпожа, — угрюмо потупился Держко, — это легче сказать, нежели выполнить! Да Мстиславич этого ромея крепче, чем тебя, сторожит! Все от него какой-то невиданной горючей смеси требует. Ромей пока запирается, а княжич ярится, казнями разными ему грозит! — Боюсь, что от угроз он уже перешел к действиям! — горячо подхватила Всеслава, вспомнив следы от побоев, которые тщетно пытался утаить от нее упорно не желавший обременять девушку своими невзгодами Анастасий. — Я что, братца своего троюродного не знаю? Для него же человека замучить, что нам с вами водицы испить! — Вот потому-то и боязно! — вновь подал голос дед Молодило. — У Ратьши Дедославского на этом подворье глаза повсюду, а где упускают его соглядатаи, там девка его свирющая доглядывает да господину своему все докладывает. А она-то точно жалости не знает, хуже собаки цепной! Ее даже кромешники здешние боятся! Ох, Войнега, Войнега! Подруженька любимая! Впрочем, чему тут удивляться. Дочка старого Добрынича и прежде глядела на мир Ратьшиными глазами, а уж ныне и подавно. Дед Молодило, чувствуя себя виноватым, еще больше сгорбил усталые плечи: — Я все понимаю, госпожа. Думаешь, мне не больно смотреть, как хозяин над ромеем твоим измывается. Уж знает тот про порошок или нет, а по всему видать, человек он добрый и лекарьтороватый. Тебя, госпожа, на резвые ноженьки поднял, внучка моего Улебушку обещал вылечить. Он немного помолчал, потом с чувством продолжил: — Но, все-таки, чужой он и вера его чужая и чудная. Что это за бог, который даже сына своего от лютой смерти не сумел уберечь? Да и крест их этот, которому они поклоняются. Это же то же самое, что виселице или дыбе поклоняться! Всеслава хотела объяснить старику, как глубоко тот неправ, но тут молчавший до сей поры Улебушка потянул поводыря за рукав: — Деда, а это разве крест ромейский? Он держал в руках привеску, изображающую Мировое Древо и подателя жизни Рода. Человек несведущий и вправду мог принять привеску за главный символ христиан. У Всеславы учащенно забилось сердце. Она знала руку, отлившую оберег: — Это работа Арво Кейо, — с уверенностью заявила она. — Откуда это у тебя? — со страхом глянул на внука поводырь. — Неужто я на старости лет взрастил вора. |