Книга К морю Хвалисскому, страница 142 – Оксана Токарева

– Чабаны ответят и за это! – сверкнула глазами княжна Гюлимкан. – Не ханское это дело – кошару от волков охранять! Или, может быть, ханы Органа сами пасут свои стада? – продолжала она, и в ее голосе вдруг зазвучала нега. – Скажи мне, молодой Аян, когда твоя очередь? – проворковала она игриво, изгибая тонкий стан. – Я с удовольствием навещу тебя, если ночь будет достаточно темна!

Хан Куря тем временем внимательно рассматривал медленно идущие по реке ладьи.

– Я вижу, ты сегодня с добычей, – повернулся он к Аяну.

– И с неплохой! – довольно улыбнулся молодой хан. – В наши земли с разбойным умыслом вторглись непрошенные гости из северных стран, так мы с братьями встретили их так, что навсегда отбили у них охоту разорять чужие дома и угонять в полон жен и детей.

– С братьями? – переспросил хан Куря. – Приемыш тоже здесь? – цепкие глаза хана кинжалами прошлись по палубе драккара и остановилисьна Лютоборе. – Что делает он в степи? Какую смуту собирается посеять?

– О чем ты говоришь, – удивился Аян. – Разве брат, вернувшийся из дальних странствий, не может просто повидать родню? Сегодня в нашей веже будет праздник, – продолжал он. – Мы собираемся подобающим образом отметить нашу победу и воздать честь Барсу, чье умение и отвага решили многое в этом бою. У нас большая радость, но она возрастет, если вы с вашими людьми окажете нам честь и присоединитесь к нашим гостям.

Яркие губы княжны Гюлимкан раскрылись в улыбке, как лепестки дивного полуденного цветка, о которых рассказывают путешественники. Хан Куря тоже изобразил на лице подобие любезности и кивнул в знак согласия. Его всадники перестроились, и дальше оба отряда двинулись уже вместе.

– Кажется, обошлось! – осторожно выдохнул дядька Нежиловец, – Никогда с этими погаными наперед не ведаешь, что получится!

Он поднял руку, чтобы промокнуть рукавом лоснящийся крупными каплями пота лоб и уже окончательно вздохнуть с облегчением, однако в этот момент произошло следующее. Одному из пойманных беглецов каким-то образом удалось освободиться от пут. Сбросив с коня воина, который придерживал его, «под путлище зажав», как выражались в степи, он упруго приземлился, мячиком прокатился по земле, вскочил на ноги, оттолкнул еще двоих воинов, попытавшихся встать у него на пути, и чуть было не дал деру. Но хан Куря неспроста хвастался, что у него еще никто не сбегал.

В воздух взмыли тугие арканы, но удачливее всех оказалась княжна Гюлимкан. Притянув одной рукой к себе полузадушенного бедолагу, красавица сгребла его за волосы и заглянула в вылезающие из орбит, налитые кровью глаза.

– Вздумал прогуляться в степи? – осведомилась она нежным голосом. – Сейчас мы это устроим!

Прикрепив другой конец аркана к седлу, красавица пустила лошадь бешеным галопом и вскоре скрылась из виду. Когда она возвратилась, по земле волочилось что-то пыльное и окровавленное, с трудом напоминающее человеческое тело. Впрочем, несчастный, похоже, все еще дышал.

– Уберите отсюда эту падаль! – велела она слугам. – Я с ним и остальными потом еще разберусь!

По ладьям пробежал ропот. Суровое воинское ремесло закалило сердца новгородцев, воспитав устойчивость к событиям подобного рода. И всеже неоправданная жестокость княжны выглядела противоестественной.

– Ну и зверюга! – с чувством проговорил Твердята.