Книга К морю Хвалисскому, страница 139 – Оксана Токарева

Однако полонянки отрицательно покачали головами.

– Все пленники были у Гудмунда, – пояснил со слов сестры Сонат. – Они с сыном даже поссорились.Тот был против разбоя на берегах. Говорил, что добра от этого не будет.

– Что ж, он оказался прав, – заметил боярин. – Жадность еще никому не приносила особой удачи.

Тем временем Лютобор и дядька Нежиловец осматривали драккар. Морской змей оказался в прекрасном состоянии. Лютобор поднялся на нос и с помощью нескольких гридней снял со штевня не уберегшего Гудмунда и его людей потерявшего свою силу дракона.

Связанный по рукам и ногам сэконунг сверкнул подбитым глазом:

– Что, венд, боишься, как бы этот змей ночью тебя не задушил? – хрипло рассмеялся он.

– Да нет, – спокойно отозвался русс. – Просто падали не люблю!

– Хороший корабль, – сказал он поднявшемуся на палубу Аяну. – Жалко будет отдавать его на дрова.

– Кто корабль пленил, тот пусть им и владеет, – великодушно кивнул головой молодой вождь. – А мне и моим людям достанет и того, что было на корабле!

Младший Органа был в прекрасном расположении духа. Еще бы! Его люди взяли живьем опасную дичь, при этом никто не погиб. А тут еще вернулся столько лет шатавшийся по дальним морям названный брат.

Рассматривая исподволь молодого хана, Тороп дивился, как же мало он схож со своим старшим братом Камчибеком. Конечно, оба они обладали смуглой кожей и иссиня черными волосами, оба смотрели на мир темно-карими блестящими глазами. Но на этом сходство заканчивалось. Словно в противоположность степенному, рассудительному старшему брату, Аян был подвижным, как ртуть, и горячим, как огонь. Правильные и тонкие черты его лица дышали любовью к жизни. Поджарое, худощавое тело человека, больше привыкшего к воинским упражнениям, чем к обильной еде и возлияниям, было упругим и гибким, как тело пардуса. А большие, чуть приподнятые к вискам глаза горели задором. Проще говоря, юноша был очень красив, даже по представлениям людей, привыкших к иным, чем в степи, понятиям о прекрасном. Он воспринимал битву как пир и жизнь как праздник, и каждый новый день сулил ему новые открытия и умопомрачительные приключения.

Ладьи уже преодолели большую часть пути, когда сопровождавшие их вершники неожиданно заволновались и спешно стали перестраиваться в боевой порядок.

– Это что еще за лихо они надумали? – нахмурил брови боярин.

– Нам навстречу едет вооруженный отряд,– отозвался с драккара Лютобор.

Мышцы его напряглись, рука застыла на правиле, он весь превратился в зрение и слух. Такое же напряженное ожидание выражали фигуры Аяна и его воинов, почти застывших с луками наизготовку.

– Ну вот, опять! – горестно простонал дядька Нежиловец, устало потирая виски. – Кого там на нашу голову еще несет?

Но вот выполненная в виде бычьей головы боевая труба проревела какой-то сигнал, и Аян скомандовал своим людям отбой, хотя от его былой веселости не осталось и следа.

– Это едет со своими людьми великий хан Куря, сын Церена, – пояснил Лютобор. – Его племя Явды Эрдим кочует к полудню от этих мест, иногда у самых границ каганата, и он богатеет за счет пошлин, которые берет с проезжающих через его земли ромейских и хвалисских купцов.

– Он тебе тоже родней приходится? – полушутя осведомился боярин.

– Хвала богам, пока нет! – нахмурил брови Лютобор. – Не очень-то я бы хотел породниться с этим наряженным в хазарскую парчу и набивающим мошну хазарским златом прихвостнем царя Иосифа.