Онлайн книга «К морю Хвалисскому»
|
– Чистая волчица! – эхом отозвался Путша, губы которого предательски дрожали. – Она просто дочь своего отца, – устало пояснил Лютобор. И в самом деле, на лице хана Кури появилось выражение отеческой гордости. – Видишь, молодой Аян, почему я всегда с легким сердцем отправляюсь в поход?! – назидательно произнес он. – Потому, что точно знаю: во время моего отсутствия разумница Гюлимкан и за челядью нерадивой присмотрит, и вежу от врагов оборонит! – Придет время, – нежным голосом проворковала княжна, – также ревностно я буду заботиться о добре моего мужа, а затем и сыновей! Думаю, у меня их будет много! Взгляни, отважный сын Тобохана! Мои бедра широки, а груди упруги, и они ждут батыра, достойного сорвать с них покров! И прекрасная княжна в подтверждение своих слов завладела рукой юноши и бесстыдно провела ею по своему телу. Однако Аян отдернул руку едва не с отвращением: – Не знаю, что тебе ответить, достойная дочь Кури! Боюсь, челядь дома Органа не привыкла к подобному обращению, а для защиты от врагов в нашей веже всегда остается достаточно мужчин. Какую другую деву подобные слова, несомненно, задели бы. Но княжна Гюлимкан только звонко рассмеялась и весь остаток дороги весело щебетала о разных пустяках. Хотя ни новгородцы, ни даже Лютобор понятия не имели, где находится сейчас вежа рода Органа – в степи, как известно, дома на одном месте долго не стоят – приближение человеческого жилья не замедлило о себе возвестить разноголосым собачьим лаем, блеянием овец, восторженным визгом ребятишек, запахом дыма, кислого молока и баранины. Несмотря на то, что подробности битвы были в общих чертах уже известны, а хан Аян послал людей предупредить, что количество гостей нежданно-негаданно увеличилось, завидев ладьи и всадников, почти все обитатели поселения оставили свои дела и устремились навстречу. Больше всех, понятно, спешили матери, жены и дети тех, кто в сегодняшней битве сражался на левом берегу. Женщины напряженно смотрели вдаль, тщась в пока еще смутно различимых фигурах всадников отыскать знакомые черты. Где он, родимый? Едет ли верхом, красуясь удалью, похваляясь боевойславой и богатой добычей. Или, уязвленный жестоким железом, лежит, страдая от раны, полагаясь на доброту чужих людей. И не сведет ли его эта рана в могилу… Но вот всадники подъехали ближе, и жены даже не побежали – полетели, как мчащиеся им навстречу птицы-кони. Но быстрее женщин и даже быстрее лошадей оказались крупные, лобастые, ширококостные псы. Бесстрашные хранители стад заливались радостным лаем, их черные губы были растянуты в собачьей улыбке, а крутящиеся во все стороны султаны пушистых хвостов лучше всяких слов выражали всю степень тепла и преданности, которой горели их умные карие глаза. Тороп обратил внимание на белоснежно-белого мохнатого кобеля, выделявшегося среди собратьев крепостью и статью, а также размером длинных, отменно острых клыков. Выступая с неподражаемым достоинством, он, тем не менее, держался немного позади, видимо, считая недопустимым хоть на миг покинуть ту, которой служил. Его хозяйка, совсем еще юная девушка, невольно тоже притягивала взгляд. Не выделяясь среди сверстниц какой-то особой красотой – так, девчонка как девчонка: косы до пят, свежее личико, нежный румянец на смугловатых щеках – она поражала своей хрупкостью и совершенно детской беззащитностью. Она двигалась с неуверенностью человека, пробирающегося в кромешной тьме по незнакомой комнате. Ее тонкая, почти прозрачная рука, вокруг узенького запястья которой был намотан кожаный поводок, напряженно цеплялась за белую собачью шерсть. А похожие на опушенные густыми ресницами черносмородиновые бусины глаза глядели прямо перед собой, смотря, но не видя, или же видя то, что недоступно зрячему взору. Она напоминала цветок с надломленным стеблем. Еще не померкли краски, еще пленяют свежестью лепестки, но призрак увядания уже простер над ним свою безжалостную руку. И хочется остановить его и удержать, крикнув: «За что?!». И, осознав свое бессилие, ты отступаешь, сохранив в душе нетленный образ ускользающей красоты. |