Книга К морю Хвалисскому, страница 129 – Оксана Токарева

Вот потому-то весь этот день боярские ватажники произносили древние слова молитв, рассказывали друг другу о совершенных после выхода из Новгорода прегрешениях, передавали приветы и наказы оставшимся дома близким. Так же, как и Тороп, новгородцы верили, что хоть кому-нибудь, а выпадет счастье добраться до родной земли. А чтобы таких счастливцев оказалось как можно больше, воины с особой тщательностью проверяли брони и оружие, благо, после битвы с Бьерновым хирдом этого добра на борту имелось даже в избытке.

Тороп с тоской думал, что ему опять, как в прошлый раз, велят сидеть и не высовываться. Однако наставник сам подобрал ему меч по весу и по руке, а затем принес нечто, напоминающее свернутую в клубок грозовую тучу.

У Торопа перехватило дух. Кольчуга! Мог ли он помыслить о подобной чести! Мерянин с благоговением натянул железную рубаху… и обнаружил, что не в состоянии не только меч поднять, но и просто пошевелиться. Он сообщило своем открытии Лютобору, но тот только усмехнулся.

– Вот и хорошо! – безжалостно заключил он. – А то в прошлый раз ты, помнится, проявил чрезмерную прыть, а она нужна разве что при ловле блох!

Заметив, что кончики ушей мерянина сделались красней красного и вот-вот задымятся, русс поубавил яду:

– Привыкай, – сказал он назидательно. – Настоящий воин в такой рубахе должен и на жердочке плясать, и в воде не тонуть. Пока терпи. Бой обещает быть жестоким. Мне за тобой присматривать будет недосуг!

Как выяснилось, жажда подвигов в этот вечер обуяла не только Торопа. К боярину подошел Анастасий и потребовал дать ему меч.

– Зачем он тебе? – удивился боярин, критически осматривая перевязанную руку юноши.

– Хочу сражаться! – горячо воскликнул молодой ромей. – Вы спасли меня из плена, вернули к жизни, достойной человека!..

– Так тебе теперь что, – достаточно бесцеремонно перебил юношу Вышата Сытенич, – не терпится эту жизнь потерять?

– Лучше смерть, чем снова рабство! – сверкнул глазами молодой ромей.

Вышата Сытенич провел рукой по бороде. Разве кто-нибудь из его людей думал иначе?

– Ну, ладно! – заключил он примирительно. – Господь с тобой! Будет тебе меч. А пока лучше что-нибудь расскажи.

– Рассказать? – не понял юноша. – Про что?

– Ну, не знаю, – пожал плечами боярин. – Ну, хотя бы про Давида с Голиафом.

И вновь Тороп подивился боярской мудрости. Зная, что его людям предстоит неравный бой, он решил укрепить их дух, вдохновив примером победы слабого над сильным и меньшего над большим.

Анастасий немного подумал, покрутил кудрявой головой, ожидая, пока слушатели приготовятся внимать, и повел рассказ о споре за главенство над Латинской землей двух древних городов: Рима и Альбалонги, который, дабы не проливать крови многих, должно было решить единоборство лучших: братьев римлян Горациев и близнецов альбанцев Куриациев. Юноша так красочно и со множеством таких захватывающих подробностей, описывал ход поединка, что новгородцы на время даже забыли, что им самим заутра предстоит. Наконец он дошел до самого драматического момента повествования, когда двое из братьев Горациев пали от мечей врагов и судьба Рима оказалась в руках последнего из братьев.

– И тогда, видя, что осталсяодин, – красиво заломив, изогнутую, как у боярышни, но только более черную и густую бровь, увлеченно рассказывал Анастасий, – Гораций побежал.