Книга Соколиные перья и зеркало Кощеевны, страница 72 – Оксана Токарева

— Просто ты мазила, — не упустил случай поддеть товарища Леша Рябов.

— Сева не мазила, но и Филипп Артемович все сделал по правилам, — снова выступил третейским судьей ведущий трансляцию и почти вжившийся в роль спортивного комментатора Петя Климанов.

Филипп не ходил и не бегал, а именно парил и летал. Особенно это бросалось в глаза на дискотеке. Первой за эту смену, которую Ева посетила, безо всякой репетиции станцевав со своим любимым диджеем босса-нову.

Этот экспромт хоть и вышел спонтанно, но привлек всеобщее внимание. Ева даже в первый момент чуть не сбилась с ритма, осознав, что весь лагерь на них смотрит. На какой-то миг ей показалось, что вернулся хитиновый панцирь, и она вообще не способна двигаться, не то что воспроизвести сложные па босса-новы. Но один ободряющий взгляд Филиппа, сегодня танцевавшего исключительно для нее, и его первое рукопожатие, перешедшее во вращение, заставили ее забыть все сомнения, отдаваясь волю ритма и доверяя опыту партнера.

— Евангелина Романовна, вы такая крутая! — сразу после окончания мероприятия, пока Филипп сматывал провода, забросали ее комплиментами Ника Короткова и остальные старшеклассницы.

— А вы нас так научите?

— Это все Филипп Артемович, — чувствуя, что краснеет до ушей, ответила Ева.

Она почувствовала себя самозванкой. О какой учебе может идти речь, когда она сама едва запомнила последовательность шагов. Впрочем, на записи, которую сделала Ксюша, танец смотрелся неплохо, и Ева даже с разрешения Филипа отправила видео маме. Родителей следовало как-то потихоньку подготовить. Балобанов своим тоже о них рассказал. Получив в ответ восторженный смайлик и кучу вопросов о том, как развиваются отношения с «сыном папиного боевого товарища», Ева почти успокоилась. В том числе и по поводу танца. Неужели она и в самом деле столько лет находилась во власти недоброго морока, сковавшего ее сердце льдом и одевшего тело в жесткий хитиновый покров?

Карина Ищеева никаких новых сюрпризов не подкидывала и на территории лагеря не появлялась. Видимо, спасала бизнес и чинила порванную паутину, налаживая заново связи и отбиваясь от следователей прокуратуры.

— Может быть, она исчерпала запас каверз и решила от нас отвязаться? — спрашивала с надеждой Ева, прижимаясь к Филиппу в ночи.

Тот молча зарывался лицом в ее волосы или задумчиво вел соколиным пером по ее обнаженной груди. Ответа он тоже не знал. Впрочем, о неприятностях они оба старались сейчас не думать, про будущее загадывать не пытались, да и вообще терялись во времени, наслаждаясь состоянием безоглядной любви, открывающей дорогу к самым сокровенным тайнам мироздания.

— Мне кажется, я знаю тебя всю жизнь, — признавался Филипп. — И все эти годы шел к тебе.

— А я тебя ждала, — блаженно положив голову к нему на плечо, отзывалась Ева.

Она и в самом деле верила, что с помощью ли заветного пера или искренних чувств они воздвигли преграду, которую не по силам преодолеть ни Карине, ни ее заключенному в зеркало отцу. Однако если лихо бродит опричь и окрест, то поминай не поминай, все равно появится.

В субботу хлопот на пляже прибавилось. Приехавшие на выходные родители некоторых из воспитанников купали своих чад на лагерном пляже по свободному графику, вызывая законную зависть остальных ребят. А тут еще и движение на реке активизировалось. Пользуясь хорошей погодой, владельцы коттеджей на берегу устроили на воде настоящую ярмарку тщеславия, соревнуясь в красоте дизайна и скорости своих навороченныхплавсредств.