Книга Соколиные перья и зеркало Кощеевны, страница 67 – Оксана Токарева

Отпустив учениц, Ева задержалась в домике, привычно отключая ноутбук и рассовывая по файлам распечатки. Внезапно налетевший порыв ветра поднял листки в воздух, раскидав их по всей комнате. На солнце набежала туча, и сразу сделалось как-то зябко, словно сердце опять стеснила ледяная скорлупа. На пороге стояла Карина Ищеева.

А Ева еще радовалась, узнав, что бизнес-леди, оставив местных оперов и своего адвоката разбираться с командой Кирилла Боровикова, отбыла из лагеря еще до обеда. Впрочем, судя по тому, что Карина успела переодеться, сменив деловой костюм цвета фуксии на белые брюки свободного покроя и облегающий открытый топ, она побывала у себя в поместье и теперь прибыла инкогнито и, возможно, по воде.

— Неужели вы всерьез рассчитываете меня победить? — начала она, входя в класс и без приглашения занимая один из стульев.

— На моей стороне правда, и вы это отлично знаете, — собрав всю свою волю в кулак, ответила Ева. — Я не бросала вам вызов, но, если вы еще попытаетесь очернить мое имя, приложу все усилия и задействую максимальные ресурсы для своей защиты.

— Ненормальная! — передернула плечами Карина, нервно вскакивая на ноги и с шумом отодвигая стул. — Если вам наплевать на собственное будущее, подумайте о близких, об этом мальчике, в конце концов, как его, Балобанове. Кажется, он вам не безразличен.

— Вы мне угрожаете? — прилагая неимоверные усилия, чтобы ее голос звучал достаточно твердо, спросила, тоже поднимаясь из-за стола, Ева.

Перед глазами, как наяву, стояла картина жуткого подземелья и распятый на стене истерзанный Филипп, но она гнала ее прочь.

— Я предлагаю вам сделку, — начала Карина, твердо убежденная, что неподкупных людей на свете нет.

— Мне ничего от вас не нужно, — поспешила оборвать ее Ева. — Спасибо. Португальским уже позанимались!

— Отдайте перо! — теряя терпение, подалась вперед Карина.

— Попробуйте забрать! — выпалила в ответ Ева, впервые осознав, что дочь Константина Щаславовича над даром леса не властна.

— Пеняйте на себя! — пригрозила Ищеева и вышла, громко хлопнув дверью.

Какое-то время Ева сидела в изнеможении, потом заставила себя собрать распечатки, чувствуя, как усталость отзывается ломотой в мышцах, будто после непомерной физической нагрузки или тяжелой болезни. Ей требовался глоток свежего воздуха. А еще лучше исцеляющие объятья Филиппа.

Она их заслужила. В конце концов, чем она хуже Ксюши, которая не скрывала своего намерения после ужина уединиться с Кириллом, чтобы, так сказать, «отблагодарить». Судя по тому, как горели серо-зеленые плутоватые глаза и топорщились дреды отчаянной металлистки, она сама ждала этого момента с нетерпением. Тем более что Кирилл, узнав, что в комнате у Филиппа будет пустовать койка Вадика, отправив свою команду в райцентр, собирался остаться в лагере на ночь.

Свежести в этот вечер, к счастью, хватало с избытком. После ужина с реки прилетел легкий бриз, воздух напоминал пряный многослойный коктейль из теплых, точно парное молоко, и обдающих бодрящей прохладой ключевой воды пластов. А вот с объятьями обстояло сложнее. Филипп выглядел вялым и будто замороженным. Конечно, день сегодня для всех выдался непростой, а он еще вечером показывал детям какой-то фильм. Но только ли в усталости дело? Что если дурной морок Карины коснулся и его?