Книга Соколиные перья и зеркало Кощеевны, страница 64 – Оксана Токарева

— Последний раз спрашиваю. Где находятся молот и наковальня? Если ты сам ни на что не годен, я найду другого кузнеца и перекую иглу. Филипп упрямо молчал, а когда ведьма приблизилась, просто плюнул кровью ей в лицо.

Карина покачнулась, а потом сделала знак Скиперу. Тот выразительно поднял внушительных размеров тяжелый бич, с которого уже стекали багровые капли.

— Ты думаешь, таким образом сумеешь его сломить? — раздался за спиной у Карины вкрадчивый насмешливый голос. — Разве что искалечишь. Да и почему ты уверена, будто он хоть о чем-то знает? Вряд ли он способен настолько искусно прятать от Скипера свои мысли.

Ева не сразу разобрала, что собеседник находится за гранью темного зазеркалья, но узнала голос Константина Щаславовича. Похоже, олигарх то ли не умер, то ли даже оттуда, где сейчас находился, мог следить за событиями в мире людей.

Карина, впрочем, его появлению не обрадовалась.

— Тебя не спросили, — проворчала она. — Есть идеи получше? Что же ты их не применил, когда в прошлом году этот сосунок не только не стал на тебя работать, но сдал с потрохамиМудрицкому? И попробуй на этот раз насчет матери обмануть! — пригрозила собеседнику Карина.

— Сначала восстанови иглу, — рассмеялся ей в лицо Бессмертный.

Ева подумала о том, что отношения отца и дочери и в самом деле далеки от даже просто почтительных. Но в это время свист плети, сопровождавший разговор, прозвучал особенно свирепо, и ответом ему стал сдавленный, но исполненный боли стон Филиппа.

Она проснулась в холодном поту, не понимая, почему в окно светит солнце и куда делись мерзкий палач и Карина с ее проклятым зеркалом. Над лагерем бодро играл горн, а в мессенджере ждал приветственный смайлик от Филиппа. Френч-пресс, в котором Ева поспешила заварить свежую порцию сбора, сиял блеском нержавейки, явно задаваясь перед чайником. В медпункте, куда они с Ксюшей пришли после завтрака со свежей порцией настоявшегося сбора, их встретили повеселевший Вадик и слегка озадаченная тетя Зина. После вчерашнего Евиного вмешательства воспаление не просто уменьшилось, но практически сошло на нет.

— Ну а что тут необычного? — урезонивала сбитого с толку фельдшера Ксюша. — Видимо, к вечеру гнойник назрел, а потом мы его хорошо вычистили.

Ева на всякий случай еще раз промыла рану, чувствуя, как под пальцами что-то пульсирует и дергается в безуспешных попытках ускользнуть.

Минут за пятнадцать до начала утренних занятий к воротам лагеря в сопровождении пары машин правоохранительных органов подъехал внедорожник Карины Ищеевой. Хотя Ева к этому фарсу морально готовилась, в тот момент, когда сытый лоснящийся следователь районной прокуратуры предъявил ей обвинения и показал подписанный судьей ордер на обыск, испытала не страх, но чувство гадливости. Особенно когда услышала завывания Татьяны Ивановны:

— Евангелина Романовна, как вы могли? Мы были о вас лучшего мнения.

Ну вот. Теперь, даже если все обойдется, по лагерю пойдут слухи. Впрочем, о них ли сейчас думать? Когда же подъедет этот загадочный, прямо сказать, интригующий Кирилл? Не переценивает ли Ксюша его возможности? И куда, интересно, запропастился Филипп? У него, конечно, сейчас утренние занятия у программистов, да и что он может изменить? Но с его поддержкой она бы чувствовала себя как-то спокойнее. Ева вопросительно глянула на Ксюшу. Та уверенно кивнула: мол, все путем.