Книга Соколиные перья и зеркало Кощеевны, страница 189 – Оксана Токарева

Родители помогали переехать и обустроиться. Тем более что каких-то особых переделок не требовалось: дядя Миша при активной помощи Филиппа только весной закончил ремонт. Учившаяся рядом Василиса забегала по-соседски, подсказывала, как создать уют. Ксюша с Кириллом и Иван по-дружески навещали. Вернувшиеся к концу сентября Лева и Маша активно участвовали в предсвадебных хлопотах.

Оценив изысканность и оригинальность свадебных нарядов Василисы и Маши, Ева решила тоже довериться Левиной маме, которая шила для подруг, и не прогадала. Такого необычного и вместе с тем стильного платья в салонах за приемлемую цену она бы точно не нашла. Особенно душу согревала бегущая по корсету вышивка в виде пера. Жена и мать кудесников, Вера Дмитриевна знала, куда на самом деле ее старший сын и невестка сопровождали Еву и с каких опасных гастролей вернулись сейчас. Платье дополнял убор с памятными цветами чубушника или жасмина.

Филипп утверждал, что более красивой невесты в жизни не видел, и Ева не стремилась его разубедить. Сам он ради торжества тоже сменил привычный байкерский прикид или джинсы с футболкой на строгий костюм теплого шоколадного оттенка. Даже Ксюша, которую Ева позвала свидетельницей, хоть и не изменила готическому стилю, но нашла вечерний вариант, который отвечал ее вкусам, но при этом не шокировал гостей старшего поколения. Они с Кириллом поймали свадебный букет и подвязку, а потом зажигали на танцполе.

Ева хотя ног до мозолей не оттаптывала и каблуковне ломала, но плясала в этот вечер от души. Благо наряд позволял. По договоренности с дизайнером длинная юбка со шлейфом отстегивалась, а платье трансформировалось в лишенный вульгарности, но удобный костюм для латинской программы. От замысла станцевать босса-нову они с Филиппом отказываться не стали. Во время выступления и до этого на репетициях Ева снова ощущала бегущий под кожей любимого живой огонь, который почему-то не мог найти выход наружу. А гости оказались танцем просто очарованы. Мама даже прослезилась.

— Ты за это лето так изменилась: расцвела и повзрослела! — улыбнулась она дочери.

— Это все Филипп, — не стала таиться Ева.

— Я вижу, он тебя тоже любит, и я рада, что у вас столько друзей, — кивнула мама, которая раньше переживала, что дочь предпочитает проводить время среди книг.

— Врагов тоже хватает, — приглашая Еву на медленный вальс, покачал головой лучше осведомленный папа. — Но, с другой стороны, у кого их нет.

Ева почувствовала, как ледяные склизкие щупальца подбираются к сердцу. В радостных заботах и учебных буднях она слегка забыла о Карине Ищеевой, просто не успевала за ней следить. Вещие сны тоже пока не возвращались. И все же с самого утра свадебного дня, вернее, даже с вечера, когда подруги пришли к ней в родительскую квартиру на девичник, Ева ощущала необъяснимую тревогу. Хотелось в тон старинным песням, которые, на радость мамам, завели Маша и Василиса, начать хрестаться и голосить только не из-за разлуки с отчим домом, а в ожидании какой-то неведомой неминуемой беды.

— Перед свадьбой всегда так, — в один голос успокаивали ее мама и Маша с Василисой. — Чего-то ждешь, чего-то боишься. А еще там куча бабушкиных примет.

Приезд свадебного поезда и веселая игра в выкуп, в которой Ева как невеста, конечно, не могла принять участия, но, сидя в своей комнате, все слышала, развеяли ее тоску, а карие огненные очи любимого вселили уверенность. И все же ей казалось, что среди гуляющих в круговерти пестрой осенней листвы на бульварах она видит могучую спину тяжелый взгляд Скипера. Филипп как-то признавался, что в памятный день освобождения, бычара сумел уйти.