Книга Соколиные перья и зеркало Кощеевны, страница 182 – Оксана Токарева

— Не исключено, что тебе нужна какая-то встряска, — предположил Лева, тоже несколько озадаченный тем, как идут у спасенного сокола дела.

— Как в тот раз, когда кое-кто специально подставился под рога хтонического быка? — хмыкнул Филипп, который о сыне отцовского боевого товарища, конечно, отзывался исключительно как о человеке, с которым «можно пойти в разведку», но чувствовал себя обязанным и испытывал по этому поводу некоторую неловкость.

— Да за кого ты меня принимаешь? — возмутился Лева, старавшийся бывшего пленника по возможности подбодрить. — Думаешь, я совсем ненормальный? Просто силы оказались неравны. Ты же сам видел, сколько там погани Карина нагнала. Помимо Скипера.

— Вообще-то, он меня защищал, — призналась регулярно навещавшая друзей Ксюша. — Братьям пытался помочь, вот и подставился под рог.

— А еще у него профессиональный рефлекс — беречь руки, — добавила, обнимая мужа, Маша.

Ева разглядела в глазах Филиппа тоску и тоже поспешила заключить любимого в объятья. Еще до того, как сняли гипс, он начал канючить, выпрашивая ноутбук, и не мог понять, почему ему в этом отказывают.

— Потерпи, тебе пока нельзя напрягаться, — вслед за мамами и врачами увещевала его Ева.

— Я уже нормально себя чувствую, — пытался отстоять свои права Филипп. — Если небо для меня закрыто, программистом-то я быть могу? Я же даже в плену кодил и систему безопасности Фонда Экологических исследований взламывал.

Он замолчал, страдальчески нахмурившись, не до конца уверенный, что все, произошедшее с ним в заточении, ему не привиделось. Он, конечно, тоже не понимал, каким образом из тонких миров сумел добраться до компьютеров империи Карины. Да еще и с помощью носителя информации, доставленного таким неожиданным способом.

Ева же больше беспокоилась за флешку. Позвонив в один из первых дней бабушке Евдокии, она узнала, что Нелюб благополучно вернулся домой, но кулона при нем не оказалось.

— Да не переживай ты! — на этот раз успокаивал уже ее Филипп. — Дядя Миша новый сделает. Или я сам кузнечную премудрость освою. Надо же мне руку разрабатывать.

— Не к добру это, — вздыхала Ева, чувствуя, как тьма, не желая отпускать, клубится по углам. — Это же не просто безделушка, а обручальный подарок. Да еще и с носителем ценной информации.

Филипп обнимал ее,называя ее страхи пустыми домыслами, последствием пережитого. Но в душе, похоже, тоже понимал, что, вырвавшись из когтей Карины, они всего лишь получили передышку, и потому стремился скорее одолеть недуг и восстановить форму, хотя бы физическую.

А флешку им вернул Кирилл Боровиков сразу, как только Ксюша и Даждьроса разрешили ему увидеться с пациентом.

— Да ее наши умники из отдела вещдоков просто отдавать не хотели, — с порога пустился он в извинения. — Хотя информация вся скопирована и не на один носитель.

— Так она все это время была у вас? — обрадовалась Ева, возвращая кулон на законное место.

— Да вы понимаете, — посерьезнел Кирилл, стараясь говорить тише и вообще не занимать слишком много места. — Когда у нашего Дмитрия Степановича инфаркт случился, меня ж этот козел Званюк отстранил и досье все подчистил!

Ева кивнула, а Филипп болезненно передернул плечами, вспоминая, каким образом Карина организовала это «отстранение».

— Спасибо, пресса вмешалась, — продолжал Кирилл, имея в виду Романа Коржина и Михаила Шатунова. — Да и Дмитрий Степанович, спасибо здешним врачам, достаточно быстро в форму пришел. Хотя мы его агитируем сейчас в санаторий поехать. Но я к себе ничего скопировать не успел. Дескать, не положено с рабочего компьютера на личный данные переносить. А оперативные файлы как бы случайно удалять положено. Я, конечно, расстроился. Такой компромат, и все псу под хвост. А тут — прихожу в кабинет, а у меня на столе сидит здоровенный такой котяра, размером с рысь или даже пантеру, и держит вашу флешку.