Книга Соколиные перья и зеркало Кощеевны, страница 177 – Оксана Токарева

Даже Еве и Ксюше с Левой пришлось заслониться, прищурив слезящиеся глаза. Порождениям тьмыповезло куда меньше, ибо на открытом пространстве гари они просто не могли отыскать место, чтобы спрятаться и исчезали, подобно полуденным теням. Тех, кто пытался добраться до леса, настигало пускай не такое разрушительное, но не менее безжалостное пламя жар-птицы. Дольше всех продержался Скипер, но и он не сумел устоять против карающей мощи небесного огня, как тьма не может устоять перед светом.

Солнце не успело подняться над горизонтом, а от выходцев из Нави остались лишь пепел и прах, которые уносил ветер. Финист-Рарог сделал над пустошью круг, дабы убедиться, что никто из порождений проклятого зеркала не избежал его гнева и растворился в небесах, слившись с лучами восходящего светила. Маша приземлилась на спину мамонта одна.

Глава 27. Пепел и лед

— А где Филипп?

Ева не сразу решилась задать этот вопрос, до рези в глазах вглядываясь в солнечный диск и надеясь, что лучи расступятся, выпуская ее любимого. Вот только в груди разрастался, ощерившись острыми краями, похожий на морского ежа ледяной кристалл тревоги. Словно часть осколка зеркала Кощеевны, отлетев, ужалила ее в сердце.

— Он должен соединиться со своим телом, — осторожно взяв Евину руку, пояснил Лева. — И сейчас самый лучший момент.

Ева только потрясла головой, еще раз бросив взгляд на разгоравшийся румяной и совсем не осенней зарею восход, в надежде увидеть там сокола-Филиппа. Она действительно в какой-то момент просто забыла о том, что тело возлюбленного все это время оставалось в клинике, а все мытарства и жуткие испытания проходила его душа. Хотя телу тоже доставалось. Сейчас в это просто не хотелось верить. Ведь Филипп только что ее обнимал, сидел рядом, теплый, дышащий, живой. А теперь на мохнатой спине мамонта словно образовалась жуткая лакуна, из которой, грозя унести последнюю надежду на счастье, дул ветер иных миров.

А что, если Филипп заблудится и просто не отыщет дорогу? Почувствовав силу и мощь Верхнего мира, не захочет ее терять. Уйдет в небеса, оставив ее одну в темноте, в жестком льде и хитине. Без надежды согреться, без желания сбросить корку проклятого льда. Ведь у нее не осталось даже пера.

Ева чувствовала себя едва ли не обманутой. Она проделала такой долгий, тяжелый путь, прошла через все препоны и преграды, обрела уверенность и снова сумела зажечь свет своей любви и лишь для того, чтобы все потерять?

— Он вернется к тебе, вот увидишь! — попыталась успокоить ее Маша. — Ведь перо — это свет вашей любви.

Ева только тихонечко всхлипнула, от всей души желая поверить. Как они проделали обратный путь, она запомнила смутно. Добравшись до впадающего в Заветное Озеро ручья, мамонт внезапно нырнул, а потом продолжил путь по каким-то невообразимым темным коридорам или тоннелям, похожим то ли на забытые пещеры, то ли на червоточины подпространства, как их описывали фантасты.

Ева остекленевшим взором смотрела по сторонам, не удивляясь тому, что они продолжают дышать, да и одежда на них во время погружения не намокла. Это сейчас не имело никакого значения,хотя само по себе путешествие выглядело необычным. Даже Ксюша притихла и только помогала Маше придерживать совершенно выбившегося из сил, но упрямо выводившего наигрыш Леву.