Книга Соколиные перья и зеркало Кощеевны, страница 165 – Оксана Токарева

Пока, впрочем, Ева ухитрилась ничем себя не выдать. Благо Карина на кухнюи в хозяйственные помещения не заглядывала, а Скипер и Никита, торопливо поев, куда-то уехали. Кикиморы на радостях наваливали на «сиротку» все новую и новую работу. Прибравшись в кухне, Ева чистила посуду, потом стирала, и даже, кажется, перебирала крупу. Хорошо хоть не от золы.

Вечером, пока она готовила ужин, ненавистный Скипер по приказу Карины вновь истязал Филиппа. Бедный сокол то ли из последних сил сдерживался, то ли утром сорвал голос, его Ева почти не слышала. Скипер тоже работал молча, Карина, войдя в транс, выводила строфу за строфой заунывную мелодию камлания. От ее пения посуда на полках отплясывала босса-нову, а по стенам ползли гигантские черные тени, похожие на полуразложившихся медуз, пауков или спрутов. Огонь в печи то разгорался, то угасал, а вода в бадье покрылась инеем. Ева даже удивилась, что ее стряпня не скисла.

— Ну что, опять хозяйке пришлось колдовать? — за ужином спрашивали Скипера любопытные кикиморы. — Утром, что ли, не получилось?

— Такие дела за один раз не делаются, — с шумом и чавканьем поглощая еду, степенно отвечал бычара. — Тем более что в игру вступил Кудесник. Не сумел я его тогда присыпать, Полоз мне помешал. Видно, придется нынче старый должок отдавать. Не ему, так сыну.

Замершая в своем укрытии Ева не находила себе места от беспокойства. Теперь она волновалась еще и за дядю Мишу Шатунова, и за Леву. Да и ее родные находились под ударом. Неужели ей вновь не удастся вытащить осколок? Впрочем, беспокойство о близких и Филиппе в следующий миг сменилось еще одной, еще более страшной тревогой. Скипер повел крупными ноздрями мясистого носа, подслеповато прищурился и потряс головой.

— Ничего не понимаю, — досадливо проговорил он. — Вроде бы человечьего духа я не чую, а чье-то присутствие ощущаю. Вы точно, сороки безмозглые, никого в терем в наше отсутствие не пускали?

— Да кто к нам сунется? — поспешила заверить его Няша.

— Вот и на заставах лоботрясы безмозглые говорят, что никого не видели, никого не слышали, одному пулеметчику вроде бы что-то показалось, но он прикованный сидит, ему из дота де выходить не положено.

Хотя страх требовал от Евы забиться в каморку под лестницей и не высовываться оттуда, пока Скипер и Карина куда-нибудь не уедут, тревога за Филиппа, который, по словам его мучителя, сегодняедва остался жив, и переживания за близких и друзей оказались сильнее.

Убрав со стола, Ева достала бабушкины пяльцы и принялась вышивать, вплетая в золотой узор вместо жемчужин лившиеся из глаз почти против ее воли слезы и невольно вспоминая о пропавшем обручальном кулоне. Куда его унес проказник-Нелюб?

Кикиморы поначалу внимания на нее не обращали: делили прялку и переругивались об очередности. Судя по количеству золотой нити на веретене, напряли они немного: то ли не смогли договориться, то ли боялись, что необычную вещь заприметит разгневанная хозяйка, то ли даже тут ленились. Как только Карина их терпела? Впрочем, как пояснила Няша, они с Мшарой жили в этом тереме со времени его постройки, выполняя обязанности домовых или шишиг. А кто из добрых духов к дочери Хозяина Нави согласится пойти?

Завидев вышивку, в свете масляных ламп и свечей отливающую золотом особенно притягательно, кикиморы разом прекратили препираться, умильно глядя на Еву.