Книга Соколиные перья и зеркало Кощеевны, страница 162 – Оксана Токарева

Испробовав все средства, Ева, чувствуя разочарование и гнев, принялась любимого трясти тормошить, хотя и понимала, что это совершенно бесполезно, и она только причиняет лишнюю боль. Филипп жалобно застонал, но так и не проснулся. Чувствуя жестокое раскаяние, Ева упала на колени рядом с ним, омывая его лицо и тело слезами, покрывая каждую рану поцелуями.

Ее слезы, горячие и горючие, падали на обнаженную кожу, затекали в приоткрытый рот, мочили волосы.Но все без толку. Осколок так и не показывался, Филипп оставался во власти жестоких чар. Так Ева провела целую ночь между отчаянием и надеждой, которая таяла с каждой минутой.

Перо лежало за пазухой, такое же неподвижное, словно неживое, как и его хозяин, хотя Ева, как ей казалось, пробила уже дно в Марианской впадине, если такая существовала в океане отчаяния. Она чувствовала себя обманутой, ощущала опять непроходимой неудачницей, провалившей самый важный в жизни экзамен. Но не прекращала попыток добудиться Филиппа или отыскать проклятый осколок. Она дошла до своей цели, и если ей суждено остаться в этом узилище навсегда, значит, так тому и быть.

На рассвете прибежали перепуганные кикиморы.

— Скорее уходи! — оттаскивая ее от Филиппа, по-сорочьи застрекотала Мшара. — Вернулась хозяйка.

— Злая, как двенадцать лихоманок! — пояснила Няша. — Готова всех на кусочки разорвать.

— Она идет сюда!

Пока Мшара, тихо охая и браня на чем свет стоит легкомысленную товарку, напористо тащила полумертвую от испуга Еву по каким-то полутемным коридорам, Няша уверенно держала оборону. Выдавать свой «маленький секрет», как кикиморы назвали Еву, служанки, похоже, не собирались.

— Почему у нас человеческим духом тут пахнет? — спускаясь в подземелье, бушевала Карина. — Неужели пожаловала Хозяйка пера?

— Да откуда бы? — басила Няша. — Это, наверное, от пленника или от Никиты.

— А солома почему чистая? — подозрительно спросил Скипер, грохотавший подошвами (или все же копытами) следом.

— Дык убрали же! Не надо было? — удивилась Няша.

— Когда нужно, не дозовешься, а тут рвение проявляют, — уже чуть сдержаннее обругала ее Карина.

— Почему хозяйку не порадовать? — отозвалась Няша, явно довольная тем, что удалось отвести угрозу.

Мшара тоже облегченно выдохнула, ослабив хватку. После ее сухих и твердых, как тиски, рук на предплечье у Евы налились синяки. Впрочем, пенять на дурное обращение явно не стоило, как и просить позволения отдохнуть. Хотя после бессонной ночи и вчерашнего дня хотелось лечь и уснуть прямо на полу.

— Срочно топи печь и готовь завтрак! — запирая дверь в кухню, потребовала кикимора. — Не ровен час еще заявятся Никита и Скипер.

Еве пришлось повиноваться, хотя сердце ее оставалось где-то там, возле Филиппа. Карина пришла к пленнику явно не ради задушевных бесед, и очень скоро даже через толстые каменные стены до кухни донесся исполненный боли крик. Ева ошпарила руку кипятком, но даже не заметила. Она не могла сейчас видеть то, что происходило в узилище, но зато отлично все слышала. Похоже, то ли вытяжка, то ли дымоход печи имели туда выход.

— А ты как думал, птенчик, — в паузах между ударами выговаривала Карина. — За свои поступки надо отвечать. Ты возомнил себя борцом за экологию, похитил контакты наших партнеров, сунул нос в схемы отмывки денег от осуществляемой только на бумаге утилизации пластика. Мне теперь надо выкручиваться и разбираться с чиновниками и с ищейками из следственного комитета. А деньги в наше время решают, увы, не все.