Книга Соколиные перья и зеркало Кощеевны, страница 161 – Оксана Токарева

Кикиморы переглянулись. Похоже, план Евы показался им заманчивым, и они надеялись его реализовать, только сами.

— Погоди, сиротка! — не выдержала подозрительная, но оказавшаяся более жадной Мшара. — Давай меняться! Но только, если вдруг появится хозяйка или припрется Скипер, мы тебя сразу уведем и спрячем.

Они повели Еву по каким-то полутемным сырым коридорам и узким лестницам, пока не оказались возле узилища, расположенного в самой глубине обширного подвала. Хотя, возможно, еще ниже имелись и другие подземные этажи, ведущие прямиком в Навь. Ева удивилась, что в подземелье нет никакой охраны. Да и ключи висят там же на гвоздике. Потом заметила, как кикиморы отмыкают какие-то неразличимые глазом засовы, и поняла, что тем, кто владеет магией, дополнительная охрана не нужна.

Хотя, увидев простертого на охапке прелой соломы бесчувственного Филиппа, Ева едва не пала рядом, исторгая боль в рыданиях, она сдержалась, продолжая играть роль.

— Так это и есть ваш сокол? — протянула она разочарованно, всем своим видом давая понять, что продешевила и жалеет о ценной прялке. — А вы меня точно не обманываете? Это ж парнишка какой-то неказистый, да еще и весь избитый.

— Другого нет! — с торжествующим видом осклабилась Мшара. — Это еще скажи спасибо, что Скипер сегодня другими делами занимался, его не ломал.

— Он так обычно кричит, бедный, а уж кровушки сколько льется! — сочувственно пояснила Няша, облизываясь.

— В общем, мы пойдем, — любовно поглаживая прялку, деловито проговорила Мшара. — А ты тут нестесняйся, чувствуй себя как дома! Соломку можешь поменять, кашкой покормить. Все равно он ничего не чувствует, но, когда очухается, ему будет приятно, если Скипер им опять не займется!

Едва голоса зловредных созданий, которые всю дорогу переругивались, кому сначала золото на веретено мотать, стихли вдалеке, Ева поспешила к любимому. Поначалу, опасаясь слежки, она и в самом деле смыла с лица и тела Филиппа засохшую кровь, принесла чистую солому, поменяла воду, убрала прокисшую еду. То, что ее избранника содержали сейчас хуже дикого зверя, вовсе не означало, что не стоит хотя бы попытаться его состояние облегчить.

Сказка все описывала совсем иначе. Но мало ли кто ее сложил, и какие изменения история претерпела, передаваясь из уст в уста. Убедившись, что кикимор рядом точно нет, Ева припала поцелуем к воспаленным спекшимся соленым губам возлюбленного, перебирая его волосы в попытке отыскать проклятый осколок.

Филипп остался безучастен, находясь в тяжелом забытьи. Руки в оковах даже не шевельнулись в попытке обнять. В волосах находились засохшие сгустки крови, приставшие соломинки, клочья сажи, но ничего хоть отдаленно похожего на осколок зеркала, хотя Ева столько раз видела, как Карина вынимает его едва ли не из головы пленника, а потом возвращает на место.

Нет, Ева все представляла как-то иначе. Или вообще не представляла, поглощенная переживаниями и испытаниями своего пути. Она, конечно, убеждала себя, что, возможно, с первого раза не получится. Для этого ей дали помимо прялки пяльцы и зеркало. Но в глубине души все это время продолжала жить почти детская вера в то, что, едва она войдет, чудо свершится, оковы падут, осколок сам отыщется и выйдет, Филипп ее сразу узнает, и они мгновенно перенесутся домой и больше не разлучатся. Однако на такой невозможно благополучный исход ничего даже не намекало.