Книга Соколиные перья и зеркало Кощеевны, страница 114 – Оксана Токарева

И все же снадобья, которые принесли с собой кикиморы, оказали на бедного пленника благотворное действие. Раны его перестали кровоточить и начали затягиваться, через какое-то время он заворочался, пытаясь повернуться набок, и слабо застонал, по привычке кусая и без того опухшую губу, к которой заботливая рука уже подносила чашку хотелось надеяться, что с лекарством, а не дурманом или ядом.

— Выпей тебе станет легче!

Если бы Ева не видела преображение Карины, она бы точно решила, что сходит с ума или путешествует по волнам сна вне своего тела. Настолько похожим выглядел ее двойник.

Карина провела по волосам пленника, вынимая оттуда не сказочный гребень, но тот самый осколок. Филипп сразу же открыл глаза, и лицо его озарила счастливая улыбка.

— Ева, откуда ты здесь?

— Я пришла, чтобы вытащить тебя! — Евиным голосом проговорила Карина.

«Нет, не верь ей! Она обманывает тебя!»» — Ева хотела закричать, но не могла проронить ни звука, словно из горла вырвали связки и зашили рот.

— Сейчас тебе станет легче, и я выведу тебя отсюда, — напоив Филиппа неведомым зельем, участливо проговорила Карина. — А потом ты отдашь мне наковальню, и я ее спрячу так надежно, что никто не отыщет.

Поскольку на измученном лице Филиппа промелькнула тень недоверия, Карина, видимо, осознав, что слишком круто завернула и сморозила лишнее, поспешила исправить ситуацию, припав к искусанным губам бедного сокола поцелуем, и тот, ничего не заподозрив,ответил.

Ева почувствовала, что теперь ее свежуют заживо, растягивают на дыбе и жгут на железной решетке. Почему она и в самом деле не обрела лебединых крыльев, чтобы долететь до постылого терема в один миг. Неужели сейчас все рухнет, и восторжествует ложь? Папа рассказывал, что, сменив кнут на пряник, ломали даже бывалых разведчиков, а Филипп не имел соответствующей подготовки. И все-таки он пытался происходящее как-то осмыслить.

— Так что ты говорила про наковальню? — переспросил он, приподнявшись на постели и перебирая волосы лже-Евы.

— Это, конечно, очень важно, но может подождать, — играя голосом, отозвалась Карина. — Сейчас нам главное выбраться.

Впрочем, уходить она никуда не торопилась, продолжив ласкать совершенно сбитого с толку Филиппа. Бедняга, конечно, не ожидал такого напора и не имел сил, чтобы рассуждать достаточно здраво, распознав подвох. Его даже не смутило то, что избранница явно одета не в дорогу, а для спальни. Под кружевной пеньюар она не надела даже белья.

И в тот момент, когда Карина, по-хозяйски оседлав бедра пленника, снова завела разговор про наковальню, у изголовья мелькнула черная тень. Ева почти без удивления признала Нелюба. Нос Филиппа обмахнул пушистый наглый хвост, а через миг когтистая кошачья лапа впилась в плечо Карины.

От неожиданности ведьма вскрикнула, вновь становясь сама собой, а Филипп чихнул, стряхивая морок, и брезгливо утираясь. Сбросив «наездницу» и скатившись как был нагишом с постели, он рванулся было к двери, вслед за испарившимся, словно тень Нелюбом, но путь ему преградили Скипер и Никита. Бычара в момент скрутил ослабленного пытками пленника, а водитель и по совместительству любовник хозяйки мстительно ударил под дых. Карина, подоспела, вонзая прямо в темя осколок зеркала, после чего Филипп безвольно обмяк.