Книга Соколиные перья и зеркало Кощеевны, страница 117 – Оксана Токарева

— Да здесь и без нас певцов хватает, — поддержала мужа Маша.

Словно в подтверждение ее слов, Ева услышала доносящиеся издалека, но уже достаточно громкие, точно пропущенные через акустическую систему с сабвуфером, звуки песни о свободе известного отечественного рок-музыканта. Филиппна последней дискотеке, обрадованный и воодушевленный тем, что Ева ее знает и готова слушать, включал ее раза три, так что даже Вадик запротестовал. Он предпочитал творчество Горшка. Но кто российский рок мог исполнять в глухих лесах заповедной Слави?

Самым удивительным было то, что, хотя по вокальным данным певец, кажется, превосходил даже солистов Большого, он пел безо всякого аккомпанемента. Сколько Ева ни прислушивалась, она не различила ни тяжелых рифов, ни громыхания ударной установки, ни переливов гитары-соло.

— Ну вот опять! — поморщился Лева. — И ничего ему не делается!

— А что ему будет-то? — пожала плечами Маша, доставая и протягивая Еве беруши. — Иван же его приложил тогда несильно. К тому же там для сотрясения мозгов маловато. Одни резонаторные полости. Только он же вроде с другой стороны от озера сидел.

— Вещие птицы вольны летать, где им вздумается, — широко улыбаясь и с удовольствием прислушиваясь, пояснила Ксюша.

— На чем, интересно? — саркастически хмыкнул Лева. — Или он успел отрастить крылья?

Пока рулады не стали совсем уж оглушительными, Ева спросила, о ком идет речь.

— Это оперный Див, ну или просто Див, который на дубу кличет, а потом оттуда падает, — пояснил Лева.

— Из «Слова о полку Игореве»? — потрясенно уточнила Ева, пытаясь вспомнить, что же она еще знала об этом фольклорном персонаже.

Источники сообщали очень мало информации, и она однозначно сводилась к тому, что Див несет дурные вести, хотя и предупреждает о них.

— На самом деле он не так уж опасен. — успокоила ее Маша. — Но голос у него — будь здоров. Акустическим воздействием коней на землю кладет.

— Как Соловей-разбойник? — уточнила Ева.

— Именно, — кивнул Лева. — И с прошлого года репертуар сделался значительно шире, — добавил он, строго глядя на Ксюшу.

Та только продолжила довольно улыбаться.

— А что тебя не устраивает, Шатунов? Достало уже бедного преданья замшелой старины повторять!

— Только у меня гитары с собой нет, — проворчал в ответ Лева.

Пение по мере их приближения становилось все более оглушительным, беруши уже не спасали. И обойти это препятствие никак не получалось. Див, видимо, свил гнездо возле тропы, в самом узком месте, где с одной стороны берег ручья обрывался глубоким оврагом, а с другой — располагался поросшийнепроходимой чащей крутой косогор.

Когда все еще скрытый густой листвой певец дошел до фразы про то, что свободен от зла и от добра, Ева невольно усмехнулась. Подобное утверждение подходило, кажется, для всех хтонических существ. Меж тем Лева, дав Маше какой-то знак, сошел с тропы, собираясь, видимо, обойти насест и на какое-то время вырубить солиста. Ксюша его остановила.

— Не смей его трогать, Шатунов! Он же исчезающий вид!

— А как мы тут пройдем? — нахмурился Лева. — У тебя есть идеи получше?

Ксюша в ответ только поправила в ушах беруши и решительно шагнула вперед.

— Эх, музыканты-музыканты! Не слэмились вы на наших рок-тусовках! — снисходительно проговорила она. — Ну я понимаю, Маша с Евой — домашние девочки, но ты-то, Шатунов — духовик.