Книга Соколиные перья и зеркало Кощеевны, страница 111 – Оксана Токарева

— Мы почти дошли до озера Водяного, — в ответ на недоуменный и даже испуганный взгляд Евы, пояснила Ксюша.

Ева выдохнула едва ли не с облегчением. Она тоже слышала журчание ручья и ощущала становившийся все острее запах нагретой озерной воды и тины.

— Если Хозяин вод будет в настроении, у него в гостях и заночуем, — поправляя намявший плечи ремень палатки, мечтательно улыбнулся Лева.

— А может быть, не надо? — с сомнением передернула плечами Маша, видимо, вспоминая какой-то неприятный эпизод из прошлого путешествия.

— Да брось! — ласково потянулся к ней Лева. — Зачем мне на чужих русалок засматриваться, когда у меня своя жар-птица есть? К тому же мы ж хотели встретиться с Василисой.

К этому времени деревья расступились, открывая вид на большое круглое озеро. Словно око ресницами обрамленное зарослями рогоза и ракитовыми кустами, окруженное звенящим птичьими трелями весенним лесом, оно выглядело не просто живописным водоемом, но едва ли не живым и даже разумным существом.

— Ну ты и загнула, девица! Не хватало мне, старому, только разумных озер. И так с дочерями и внучками своевольными не ведаю, что делать, еще хочешь, чтобы угодья, которые они охраняют, свое мнение имели?

Услышав звук скрипучего, словно из бочки доносящегося, хотя и достаточно доброжелательного голоса, Ева от неожиданности едва не навернулась с обрыва. Лева ее удержал.

То, что она поначалу приняла за живописную корягу или поросший мхом и водорослями валун, не просто разговаривало, но смотрело на нее вполне осмысленным и даже проницательным взглядом больших, сильно навыкате, голубых глаз. Огромный рот, из которого то и дело высовывался длинный и цепкий, точно лиана, лягушачий язык, открывался и закрывался в звуках человеческой речи, а руки с перепонками между пальцев держали половник, помешивая в огромном котле золотистое варево, источавшее дивный запах тройной ухи.

— Ну что уставилась? — спросило существо. — Али Водяного никогда не видела?

— Да где ж ей видеть, дедушка? Ты сидишь здесь в Слави, людям не показываешься. Даже на свадьбу к нам с Иваном не пришел!

По берегу, едва касаясьлегкими босыми стопами луговой травы, не боясь замочить в росе расшитый подол покосной рубахи, поправляя выбивающиеся из-под венка полевых цветов рыжие волосы, шла Василиса. Подруга детства со времени последней встречи неуловимо изменилась. Похорошела, хотя, казалось, дальше некуда: всегда слыла куколкой и красавицей, повзрослела, обрела уверенность, словно осознав свое предназначение в двух мирах. И только в зеленых, точно гладь озера, глазах сквозила затаенная печаль.

— Ты все-таки не испугалась отправиться в этот путь! — сердечно обняв, с уважением глянула она на Еву.

— Я не могла поступить иначе, — смутилась та.

— Значит, по-настоящему любишь, — улыбнулась ей Василиса. — Это ведь тот самый сокол с биостанции? — уточнила она.

Ева, кусая губы, кивнула. Хотелось плакать, но на сердце появилась какая-то легкость. Куда-то подевались слова извинений, которые она собиралась высказать при встрече. Подруга в них не нуждалась, сама готовая поддержать и утешить.

— Пойдем с сестрами в хоровод, — позвала она. — Ты же, насколько я поняла, больше плясать не боишься? А дед пока наведет на тебя чары. Все равно ему нужен лунный свет, чтобы отлить новое зеркало.