Книга Дочь Водяного, страница 56 – Оксана Токарева

— Для того, чтобы зеркало обрело способность запирать, как в ловушке, выползней из Нави, — объяснял в самую первую памятную встречу отец Ланы, — надо в его сердцевину заключить громовую стрелу.

— В смысле, кусок самородного фульгурита или белемнит? — уточнил Михаил.

— Простой фульгурит тут не подойдет, — покачал Водяной косматой головой в кепке с раздвоенным козырьком. — Надо собрать песок с семи заветных ключей, прийти к месту слияния трех рек, дождаться грозы и сделать ловушку для молнии.

По поводу слияния трех рек и ловушки для молнии Михаил особых вопросов не имел, а вот насчет ключей решил уточнить. Родников на земном шаре много. Как понять, какие из них заветные?

— Положим, три ключа только в тонких мирах текут, — пояснил Водяной. — Ключ с Живой водой, ключ с Мертвой водой и Одолень-ключ, вода из которого, как и ваша мордовская ведь-пря, исцеляет любые болезни.

— А остальные четыре?

— А это истоки великих земных рек с четырех частей света. Песок с моих ключей тебе, так уж и быть, Лана принесет, ну а земные ты как-нибудь сам добудешь.

Ох, и пришлось Михаилу поломать голову над поиском четырех ключей. Еще из школьного курса географии он помнил, откуда берут начало Волга и Янцзы. Но также знал, что право называться истокомАмазонки оспаривают реки Мараньон, Апачет и Укаяли, а истоком Нила вообще считается озеро Виктория.

В деревню Волговерхье *они ездили всей семьей и с упоением фотографировали у знаменитого на всю страну ключа маленького Левушку. В воюющую Уганду Михаил летал сам. Редакции требовался горячий материал, а очереди из желающих лезть под бомбежки суданской авиации, конечно же, не выстраивалось. После гибели Анатолия Тихоновича в их редакции Михаил оставался единственным военным корреспондентом. До истока Янцзы на Тибете по заданию центрального канала, куда его после Балкан все-таки взяли, добрался Роман Коржин. А в высокогорных районах Перу проводил исследования один из коллег Андрея Мудрицкого.

Место у слияния трех рек возле крупного месторождения железной руды, притягивающего сильные грозы, отыскалось в относительной близости от Наукограда. А самородный кварц для отливки зеркала привез служивший в Магадане Артем Соколов.

Михаил счел это добрым знаком. Все-таки Артем, как и Вера, принадлежал к Верхнему миру. Природа предка-Финиста помимо власти над огнем, который во время обстрелов Артем от товарищей нередко без всякой дудочки отводил, наградила его нравом неравнодушным, но слишком горячим. И если на войне этого жара хватало, чтобы воодушевить не только подчиненных, но и совершенно незнакомых людей, вроде заезжего столичного корреспондента, то в мирной жизни он чаще мешал, особенно в отношениях с начальством. Не имея влиятельных друзей и связей, Соколов вместе с женой и сыном-первоклассником мыкался по гарнизонам без особых перспектив, но прогибаться перед кем-либо так и не научился.

Взять в поездку на Север кварц и фульгурит Михаила убедил дед Овтай, и Дархан счел этот совет разумным.

— Уж куда-куда, а во владения Күөх Боллох Тойона эхеле тебе добраться поможет! — усмехнулся Дархан, провожая ученика к памятному речному откосу.

Как и предвидели старожилы, мамонта сохранить не удалось. Пока Михаил в мохнатой шкуре бродил по доисторическим просторам, река полностью размыла берег, и гостя из прошлого унесло на глубину мощным течением. Так что фотографии и Верины зарисовки оказались единственными свидетельствами утраченной находки.