Книга Дочь Водяного, страница 43 – Оксана Токарева

После командировки на Кавказ дед просто демонстративно затих. В снах не являлся, а когда Михаил по возвращении домой, в первые же выходные вырвавшись на Мещору, отправилсяв лес, вместо знакомой с детства избушки увидел только крытую дерном почерневшую домовину на сваях. Из чего сделал вывод, что дед на него очень сердит.

Трясясь в раздолбанной электричке, направлявшейся в почти родную Рязань, Михаил думал о том, как поскорее сделать материал и успеть на автобус в сторону деревни: задабривать деда и помогать отцу, задумавшему подновить парник. Мыслил ли он, что мчится навстречу своей судьбе?

Музей-заповедник на территории кремля Михаил знал хорошо, собор помнил еще с тех времен, когда там функционировал планетарий и проводились различные выставки. Родители каждый год, а то и по нескольку раз за лето возили его в Рязань, попутно с решением хозяйственных дел развлекая и просвещая отпрыска. Сейчас возведенный еще в семнадцатом веке собор вернули церкви и к памятной дате проводили реставрацию записанной в советские времена живописи и древнего иконостаса, а в занятых разными конторами исторических зданиях собирались возродить обитель.

— Этот монастырь в Переславле Рязанском еще принимал после нашествия Батыя беженцев из Старой Рязани, — объяснял ситуацию сотрудник археологической экспедиции и внештатный эксперт Владимир Царев, проводивший для Михаила экскурсию по местам раскопок на территории Кремля и в реставрационной мастерской. — И я, конечно, за возрождение обители и возвращение собора церкви. А уж когда берутся восстанавливать почти разрушенные храмы, где последние семьдесят лет размещалось не пойми чего, я это просто считаю подвижничеством.

Михаил кивнул, вспоминая однокурсника, который, уверовав и окончив после университета семинарию, рукоположился и уехал куда-то в глушь возрождать приход в умирающей деревне.

— Но с другой стороны, этот музей-заповедник создавали, сохраняли и поддерживали в надлежащем состоянии последние семьдесят лет, — продолжал Царев. — Тут хранятся уникальные экспонаты. Одни клады из Старой Рязани чего стоят. И все это теперь свернуть и просто так отдать?

Хотя Михаил был достаточно далек от религии: ему и своей шаманской практики хватало, он знал об имущественных спорах, которые велись между епархиями и музеями с переменным успехом. Впрочем, в новой реальности при повсеместном урезании финансирования и консервации большинства проектов историкам приходилось стоять с протянутойрукой, выбивая средства на проведение раскопок, а реставраторам и художникам и просто переходить в иконописные мастерские, где сейчас была хоть какая-то нормально оплачиваемая работа.

Тот же Владимир Царев, старший ровесник Михаила, статью былинного богатыря отдаленно напоминающий Андрея Мудрицкого, не скрывал, что в годы учебы в аспирантуре выживал в основном за счет репетиторства. Причем настолько успешно, что на одной из абитуриенток с филфака так и женился. Недавно у них родилась дочь.

Когда Владимир, извинившись, отошел к телефону, чтобы позвонить по какому-то вопросу оставшейся в Москве жене, Михаил испытал смешанные чувства. Впрочем, еще после свадьбы Андрея и Ланы он переживал странный душевный раздрай. Хотя отпуск как недавно принятому в штат сотруднику ему еще не полагался, после командировки на Кавказ он на несколько дней вырвался в Наукоград. Все-таки он был для Ланы кем-то вроде посаженного отца.