Книга Дочь Водяного, страница 44 – Оксана Токарева

Конечно, никакой кутюрье не мог бы повторить сотканное из тумана и лунного света облачение Хранительницы. Но в строгом и простом, как греческая туника, платье Дочь водяного выглядела краше всех разряженных в гипюр и кружева, похожих на зефирные торты невест. Впрочем, ее нездешней красоте и вовсе не требовалось никакого обрамления.

И вроде бы Михаил почти убедил себя, что относится к Лане как к сестре, и искренне желал им с Андреем счастья. Но, сидя за столом, не пьянея пил одну рюмку за другой. И однокурсницам Андрея, выполнявшим роль подружек невесты, дал понять, что на какие-то отношения не настроен, хотя девчонки с ним заигрывали и даже намекали, что не против легкого флирта без обязательств.

Да и сейчас, стоя в запаснике музея, смотрел не на редкие экспонаты, излучавшие ауру древности и готовые ему как шаману поведать свою историю, а на сияющее лицо Владимира Царева, отвечавшего по телефону жене. Или тут сыграли роль слова деда Овтая про последнего в роду?

Закончив беседу, Царев продолжил экскурсию, а по поводу хода реставрации и сроков монтажа иконостаса порекомендовал обратиться к некоей Верочке, которая, по его словам, сейчас расчищала фрески в какой-то церкви на территории кремля.

К храмам Михаил вслед за отцом в первую очередь относился как к объектам культурного наследия. Да и с момента возобновления службыпрошло слишком мало времени, чтобы ощущать ту мощную незыблемую связь с горним миром, которая обычно присутствует в намоленных церквях. Впрочем, колокола, недавно возвращенные на звонницу, исправно благовестили, разгоняя бесов и прочие порождения Нави.

Нужная ему сотрудница отыскалась в пока не открытом для посещения храме будущего монастырского комплекса на сколоченных кое-как зыбких лесах. Не желая ее отвлекать от работы, Михаил пока решил немного пофотографировать. Тем более что клонящееся к закату солнце давало возможность поиграть со светотенью.

Украдкой он снял и художницу-реставратора, про себя отметив, что бесформенная роба, закапанная краской, кажется, скрывает точеную девичью фигурку, а полностью прячущий волосы платок подчеркивает очарование не совсем идеального, но выразительного тонкого профиля. Михаил раздумывал, как бы деликатнее привлечь внимание, когда девушка, желая то ли подняться, то ли сменить позу, сделала неловкое движение на плохо закрепленных досках, качнулась, безуспешно пытаясь найти опору, и с испуганным криком полетела вниз.

Несомненно, в другой ситуации этот полет закончился бы самое меньшее в больнице: падала она спиной и не имела времени и достаточного опыта, чтобы сгруппироваться. Но Михаил среагировать успел. Тем более что незнакомка, вернее, Верочка летела буквально ему на голову. В долю секунды угадав направление, он просто шагнул вперед, подставляя руки, и при этом чудом удержался на ногах, хотя и сверзил леса вместе с краской. Даже зеркалка, которую он по старой, доведенной до автоматизма привычке всегда держал на ремне, осталась цела.

— Вы не ушиблись? — спросил Михаил первое, что пришло в голову.

— А вы?

С испуганного, но исполненного очарования лица с милыми ямочками на щеках на него смотрели огромные серо-голубые глаза. Из-под платка и робы выбежала толстая золотисто-русая коса. Тонкие руки инстинктивно обхватили спасителя за шею.