Книга Падение Луны, страница 162 – Анхель Блэк

Во главе стола сидел отец, Джером Хейл, сорокапятилетний мэр городка Рокстал, затерявшегося на юге Равталии у границы с Джемеллой. Его волосы рано поседели, а карие глаза всегда смотрели холодно и жестко. Нахмурив брови, он проследил за тем, как Грей сел на свое место.

– Доброе утро, – тихо произнес мальчик.

Ответом ему было молчание.

По правую руку от отца сидела мать, Пенелопа Хейл. Даже когда пришел Грей, она не подняла заплаканных глаз от своей тарелки. На ней, как и все дни до этого, было надето траурное платье, а в темные волосы вплетены черные цветы из лент. Грейден сжал губы и отвел от нее взгляд. Затолкав поглубже воспоминания о минувшей ночи, мальчик стыдливо оглядывался в собственном доме, ловя себя на мысли, что здесь все чужое: богато обставленные комнаты особняка на окраине Рокстала, незнакомые лица на фамильных портретах в тяжелых багетах, собственные игрушки, тетради, книги и одежда – все это было настолько чужим, что становилось страшно.

Несколькими неделями раньше Грейден поделился этой мыслью с сестрой Эмилией, и тогда она успокоила его, сказав, что это потому, что он начинает становиться мужчиной и по-другому воспринимает окружающее. Через неделю после того разговора сестра повесилась на чердаке особняка. Эмилия была единственным нормальным человеком в этом доме, и ее уход словно по волшебству сгустил все краски реальности. После ее смерти жизнь маленького Грея превратилась в Инферно.

Отца настолько разозлил поступок дочери, что он приказал слугам снять все портреты с ее изображением, мужчинам запретил носить по ней траур и вообще упоминать о ней.

К Грею подошла служанка, молодая девушка в накрахмаленном переднике, открыла крышку кастрюли и, зачерпнув половником, плюхнула в тарелку овсяную кашу, от души сдобренную сливочным маслом. Желудок Грея стянуло спазмом, настолько не хотелось ни к чему прикасаться в этом доме. Он погрузил ложку в теплую массу с чавкающим звуком, и к горлу подкатил ком тошноты.

«Молчи. Это будет наш маленький секрет».

– Доброе утро, – раздался громкий, нелепо жизнерадостный мужской голос со стороны лестницы. Через мгновение из-за поворота показался тот, от вида которого у Грея задрожали и похолодели руки.

Его старший брат Деворик Хейл, идеально причесанный, в отглаженном светлом костюме и с красным шелковым платком на шее, ворвался в столовую, неся с собой шлейф из отвратительно резкого запаха духов и чрезмерно раздутого самомнения. Он уселся на свое место по левую руку от отца, положил на колени полотенце и принялся ждать, когда служанка наложит ему завтрак.

– Здравствуй, отец. Матушка, – он специально задержал на ней взгляд, – прекрасно выглядите. Грей, что такой кислый? Снова не хочешь идти на уроки фехтования? Что ж, сегодня тебе придется особенно постараться: отец оплатил двойное занятие. – Он улыбался, глядя на младшего брата, а Грейдену хотелось зарычать, рвануться вперед и всадить столовый нож в его горло, в сонную артерию, чтобы стереть эту мерзкую улыбку, умыть кровью и заставить замолчать. Навсегда.

Грей положил ложку и ущипнул себя за руку под столом. Ему все время казалось, что это сон, что это не по-настоящему и он вот-вот должен проснуться. Все это было неправильно, но все вокруг делали вид, что так и должно быть.