Книга Ордо Юниус, страница 122 – Анхель Блэк

– Это пророчество всегда требует делать из Избранного ребенка калеку? – Грей уже не мог себя остановить. Он пошатнулся, заваливаясь на больную ногу, и его пальцы привычно попытались схватиться за трость, но ее не было рядом.

– Так не должно было случиться, – тихо ответил Хайнц, устало опускаясь за стол. – Все пошло не по плану. Ты должен был выбрать меня. Еще тогда, до встречи с Фергусом, но ты сбежал так быстро, что Мастера не смогли отыскать тебя. А потом вы встретились. Этого не должно было произойти. Ты должен был выбрать меня, и мы изменили бы этот мир еще до Инкурсии, исправили все то, что Крестейр навлек на себя. Но Фергус… Нужно было это исправить.

– Убить мою привязанность к другому чудовищу, стерев память и запихнув в семью конченого ублюдка и его отпрыска? – хмуро переспросил Грейден. – Отличный план. Надежный, как Джемелловские часовые механизмы. Получилось?

– Нет. В тебе что-то сломалось.

– Что-то? Тебе перечислить, что именно? – едва сдерживая рвущуюся ярость, процедил Грейден.

Он вспоминал, как выламывало его тело все детство, как, несмотря на боль, он шел на тренировки с учителем и терпел все его высказывания в свой адрес. Как, пока все ученики Ордена развлекались на выходных, он вынужден был искать что-то настолько притупляющее боль, чтобы просто можно было пройтись или поспать. Что самые простейшие формулы, даже активации фулу, ему приходилось с зубами вырывать из себя, потому что его Дар еле тлел.

Грейден сломался не тогда, когда упал со второго этажа, с лестничного пролета. Он сломался задолго до этого под чужими отвратительными прикосновениями, приносившими ему такую боль и омерзение, что до сих пор простое рукопожатие без перчаток казалось Мастеру подвигом, а близкие контакты с людьми вызывали желание отодрать кожу в горячей ванне.

Как бы он ни старался, что бы ни делал, он был сломанным. И почему-то только рядом с Фергусом это чувство начинало затухать. Возможно, потому, что он не был человеком, или потому, что сам Фергус был разбит ничуть не меньше его самого, и они встретились, чтобы снова собраться во что-то цельное.

Ярость внутри Грея становилась ледяной, сердце каменело от такого спектра эмоций. Мастер тяжело опустился за стол напротив все еще притихшего Греха, не желая смотреть на него. Внутри все выворачивало наизнанку от вываленной на голову информации.

– Расскажи мне все. Я хочу разобраться.

Двадцать лет назад

Хайнц начал понимать, что все выходит из-под контроля, едва привез Грея в свое имение.

Мальчик окончательно замкнулся в себе, отвечал на вопросы односложно и в основном всегда молчал. В нем словно что-то надломилось, дало огромную трещину, рассекающую его яркую душу длинным рубцом. Он мог часами сидеть перед окном, мять пальцами страницы книги, не понимая оттуда ни строчки, ходить за Хайнцем хвостом и делать то, что ему говорят, но мыслями он всегда был не здесь. Горчичный свитер все так же покоился у него в комнате прямо на постели – мальчик даже постирал его сам, никому не давая трогать. Апатия Грея была такой всепоглощающей, что его лишний раз не хотели беспокоить даже слуги.

Одной из снежных ночей Хайнц нашел его в запрещенном западном крыле перед дверью бывшей комнаты Фергуса, и по его спине пробежал холодок.