Книга Ордо Юниус, страница 119 – Анхель Блэк

«Тебя нет рядом, и ты все равно повсюду, Фергус!»

Хайнц продолжал стоять рядом, упершись ладонью в стол, и смотрел на Грея так, словно от его слов зависела судьба мира.

Грей считал иголки на столе. Через окна, расположенные под потолком, проникал солнечный свет, подсвечивая пыль в воздухе и играя на золотой отделке макета мира, подвешенного к стене. Хайнц напряженно ждал, и затянувшаяся между ними тишина давила. Грей восстановил дыхание, взял себя в руки и, чуть склонившись к столу, принялся читать:

«Однажды в мир придет ребенок Истинной Крови, что обретет Ключ и, повернув его в замке, либо откроет, либо закроет Врата Исподы Крестейра.

Он отвернется от людей, как люди отвернулись от него, и толкнет чашу Равновесия.

Ребенок, что выберет Чудовище».

Последние слова зазвучали голосом Хайнца, сорванным и благоговейным, а затем Грех театрально отклонился от стола и отвернулся, тяжело дыша.

Грейден напрягся, продолжая смотреть то на его сгорбленную спину, то на свиток, раз за разом цепляясь глазами за слова.

Свиток был очень старым, пергамент от времени поистерся, но, видимо, до того, как Хайнц запихнул его в кучу бумаг на комоде, бережно хранился. Наверху были изображены золотые сады Алторема, осыпающиеся краской на полотно, внизу было нарисовано Инферно с его подвешенным черным замком.

И опять белоснежные голуби в клетках и черные мертвые деревья.

Грей не знал, чего Хайнц от него добивался, показывая этот текст. Он понимал, что перед ним пророчество Крестейра, что это подлинник. Даже кристалл реагировал на этот пергамент слабой вибрацией, и Грей схватил его здоровой рукой и сжал изо всех сил, чтобы тот успокоился. Он прочитал текст снова. И снова.

– Ребенок из этого пророчества и есть Избранный? – осторожно начал Грейден, решив двигаться первым в этом непростом разговоре.

Хайнц обернулся, растерянно оглядел его, а потом резко собрался и потер израненную браслетом руку, отводя взгляд.

– Да. Баланс Крестейра, его целостность держится на этом. Раз в поколение появляется ребенок особой крови, Истинной.

Грейдену почему-то стало не по себе. Он никогда раньше не слышал об этом пророчестве ни от кого из Мастеров или служителей Создателя, не читал в книгах, но внутри все тревожно скручивало от дурного предчувствия. Как будто это все имело прямое к нему отношение. В голове всплыло воспоминание о разговоре с Мейбл на балконе, еще в Флуменскринге. Девушка тоже рассказывала ему о каком-то ребенке, но Мастер не знал, имеют ли две эти легенды связь между собой… В голове все перемешалось. Больше всего на свете Грею хотелось свернуть этот пергамент, швырнуть его обратно в кучу книг и никогда больше о нем не вспоминать. Он не знал, почему так реагировал, но внутри становилось больно.

Практически так же, как снаружи.

– Ребенок Истинной Крови должен сделать выбор, – продолжал Хайнц, не обращая внимания на состояние Грея. Он повернулся, провел пальцами по краям пергамента, и его лицо застыло каменной маской. – Или чудовище, или люди. И от его выбора зависит судьба Крестейра. Много-много лет назад один мальчик выбрал чудовище. И они изменили мир. Это повторяется раз за разом. Рождается ребенок с особенной душой, особым Даром, и к нему неизменно приходит чудовище.

– И ты думаешь, что это я? – Вопрос сорвался сам, Грей даже не успел подумать о том, как абсурдно это звучит.