Книга Ордо Юниус, страница 120 – Анхель Блэк

– Конечно. Иначе зачем бы мне тебе это рассказывать? – Хайнц улыбнулся.

– Ты опоздал с разговором лет на двадцать. Я уже не ребенок.

– Возраст не имеет значения.

– Тогда почему именно я? С тем же успехом избранным может быть его высочество. Принц тоже выбрал чудовище, а не людей.

– Он не бастард, Грей. – Хайнц продолжал улыбаться, а на Грейдена словно вылили ведро ледяной воды. Он внутренне окаменел, впился пальцами в подлокотник изо всех сил.

– Что за бред ты несешь?

Хайнц еле слышно рассмеялся, прижав острые костяшки пальцев к подбородку. Он изящно наклонился, упираясь ладонью в стол. От диадемы отразилось солнце, солнеч-ними зайчиками перескакивая с книжных полок на пол, его длинные волнистые волосы с шорохом свесились вперед. Грей вжался в кресло с такой силой, словно хотел врасти в него, и уставился прямо в лихорадочно сияющие золотые глаза перед собой.

– Я знаю об этом мире больше, чем ты себе можешь представить, Грейден, – вкрадчиво произнес Хайнц. – Я знаю, кто твои родители, кем они были. Несчастная женщина из Охотников и сам император. Надо же! А самое смешное, что этот случайный союз происходит не первый раз. И не последний. Охотники не такие, как обычные люди. У них у всех есть Дар, потому что на их роду благодать Создателя. А род Диспар, ты и сам знаешь, какой силой крови обладает. Представь, какой человек родится от такого союза?

– Ты свихнулся, – еле выдавил из себя Грей.

– Я? – на тон ниже повторил Хайнц. – А может, это свихнулся весь мир? Может, это весь Крестейр сошел с ума и навлек на себя Инкурсию? Этот мир прогнил. Он заслужил это. Вот. Это докажет тебе, что я прав. – Грех извлек из кармана изумрудный шар размером с куриное яйцо и аккуратно поставил его на стол перед носом Грея. Тот самый, который демонстрировал ему при прошлой встрече в подворотне Флуминскрига.

– Что это? – еле слышно спросил Мастер.

– Твоя память.

Шар все так же сиял насыщенным зеленым цветом, напоминая глаза Фергуса и притягивая к себе внимание. Грейден невольно потянулся к нему рукой, но на полпути замер. Он испытывал одновременно желание коснуться его и отвращение и не мог решить, что из них перевешивает.

Грей ужасно хотел вскочить и убежать. Он кожей чувствовал безумие Хайнца, и от этого хотелось закутаться в очень плотное одеяло, чтобы ничто не могло его коснуться.

Такое же плотное, как плед с бахромой и кистями, который любил накидывать на плечи Фергус, стоя на кухне у окна. На плите подпрыгивал чайник, а он ворчал на промозглую слякоть на улице и спрашивал Грея, не нужно ли ему что-то теплое сверху. Этот плед всегда оставался потом на плечах Грея: тяжелый, пахнущий его парфюмом и маслами для волос.

От воспоминаний Грейдена передернуло. Нога и рука стрельнули болью, и Мастер понял, что никуда он убежать бы и не смог, даже если бы захотел. Он постарался скрыть свое тяжелое состояние как мог, потому что не хотел казаться Хайнцу уязвимым.

С Грехами вообще нужно всегда следить за своими эмоциями. Привыкнув к Фергусу под боком, Грей расслабился и совсем забыл, что он не единственный Грех в Крестейре и что остальные вряд ли будут такими дружелюбными.

Информация в голове не укладывалась. Не то чтобы раньше Грей хоть как-то мог собрать свою жизнь из тех кусков прошлого, что были ему даны, но он тогда не соврал Фергусу и правда думал, что так бывает у всех.