Книга Пыльные перья, страница 108 – Ольга Дехнель

В воздухе пахло кровью и пахло волшебной травкой, название которой она забыла, а выучить бы наизусть, собрать бы всю – вдруг поможет. Вдруг хоть что-то поможет. И в комнате было так тихо, что не слышно ни дыханий, ни часов – ничего.

Грин – бледная тень самого себя – лежал неподвижно, не открывая глаз. Саша искала признаки малейшего напряжения мышц, хоть чего-нибудь. Саша считала удары сердца, потому что слышала, как их считал сам Центр. Медленно-медленно. С невероятной нежностью. Все они смотрели на проплывающие мимо минуты, чтобы никто ни в коем случае не подумал, что они оставляют эти драгоценные минуты себе. Все они принадлежали мальчику на кровати.

Все они: Мятежный на коленях у кровати, прижимающийся лбом к ладоням Грина, выпрямившаяся наконец измученная Валли, вся семья домовых – все в сборе, по разным сторонам от Грина, до сих пор окутанные жаром недавно сотворенного волшебства. И Саша, застывшая в дверях. Все они наблюдали, как знахарка поднялась, еще одна женщина без возраста.

– Он переживет этот приступ, Валентина. Но у вас нет всего времени в мире.

Саша хотела ответить, что у них никогда его не было. Только здесь и сейчас. Что все они не раздумывая поделились бы своим временем с бледным мальчиком на кровати. Его отмыли от крови, и он спал, лицо у него было спокойное такое, и руки сложены… Саша тряхнула головой, прогоняя прочь непрошеное сравнение с покойником.

Знахарка знала, как найти выход, но провожать ее все равно пошел один из сыновей Огня, кажется, его звали Наперсток, Саша не могла сейчас вспомнить и этого.

– Валли, – она едва узнала свой голос, хриплый, будто сорванный, – на минуточку?

Валли подняла на нее голову: глаза красные, и тени под ними огромные. Валли не спала будто тысячу лет, и, может быть, так оно и было. Валли не узнала девушку перед собой: лицо острое, и решимость какая-то сокрушительная – она бы никогда не стала недооценивать своих подопечных, но челюсть у ее Саши была сжата крепко. Валли помнила, что руки у нее тонкие и что Саша все равно легко могла бы придушить ими человека, если бы пожелала. Она была этому научена, Валли ее научила. Тысяча искр в ее глазах готовились пролиться, и, может быть, заплачь она сейчас, это было бы похоже на звездопад. Не плакал никто. Валли посмотрела на своего бледного спящего Гришу. На своего Марка, который будто забывал жить, если это не для Грина. Ее дети. И все, что с ними делает этот мир. Валли коротко кивнула и вышла вслед за Сашей.

Они шли молча. Саша резко развернулась посреди коридора, и Валли застыла, позволяя моменту отпечататься в памяти: что мы, в самом деле, делаем с этими детьми? Саша горела будто изнутри, горело лицо, и горели глаза, и пусть огня было не видно, но он был здесь.

– Как вы попали в Центр? – Огонь трещал в ее голосе, она не улыбалась, но звучала спокойно настолько, будто не она сейчас стоит за секунду до взрыва. Валли подумала, что лучше бы она плакала. Лучше бы она кричала. Но ответила Саше так же тихо:

– Ключ у тебя, но я все еще жива. И я связана с Центром, с его домовыми. Нас впустил Огонь.

Саша коротко кивнула, Валли видела, как она сжала кулаки до белого, как ее крупно трясло, и взгляд то и дело метался в сторону комнаты, в сторону неподвижного тела, Валли была мыслями там же. Она потянулась к ней, начала осторожно: – Саша, а где ты…