Книга Пыльные перья, страница 105 – Ольга Дехнель

Виктор смотрел на нее прямо, не отводя взгляд: «Уходи». Ровно это Саша и собиралась сделать, развернулась к Ивану, позволила ослепить себя в очередной раз. Что случилось с этими девушками? Они все были ослеплены солнцем.

– Согревай меня сколько угодно. Укутай золотом. Обещай мне лучшую жизнь и вечное лето. Делай со мной что хочешь. Но я не буду твоей маленькой птичкой, Иванушка, до тех пор, пока все, что ты мне скармливаешь, – это ложь за ложью. И обещания, которые ты не собираешься выполнять.

Может быть, она всерьез надеялась его этим ранить. Задеть. Хоть немного. Почему больно всегда мне, почему горю всегда я, почему вы все стоите, словно статуи, и бросаете мне всё новые угли под ноги, будто это смешно? «Пусть танцует, давайте посмотрим, как она танцует». Пока я не упаду, не перестану уворачиваться. «А и что ей? Она в огне не горит».

Саше нравилось думать, что он такой же. Что вспыхивает необдуманно, что улыбается как солнышко, излучает переполняющие его чувства всем телом. Ей хотелось думать, что есть кто-то как она. Кому огня надо бы бояться, а он тянется к нему всем телом.

Он не был таким. Он был тот же трус. С его бумажками, распоряжениями и горячей, как свежие пирожки, ложью. Налетай.

Он, великодушный и горячий, как небесное светило, смотрел на нее, почти не моргая.

– Второго шанса у тебя не будет, Сашенька.

Саша помнила маскарад и то, как ей казалось, что все звезды запутались у нее в волосах, пока их не выбрали обгоревшие покойники. И ей бы еще тогда подумать. Она с чем-то прощалась. С ощущением защищенности. С домом, о котором мечтала. С чем-то, что он едва ли мог понять. Едва ли хотел.

– Взгляни на меня, Иванушка. У меня никогда не было второго шанса. Я смертна до смешного, до нелепого. У меня – только сегодня. И потому эту карту я разыграю по-своему. До свидания. – Она коротко поклонилась Ивану – опаляющий жар коснулся волос и шеи, на которой висела цепочка с ключом, – и после обернулась к Виктору. Мы, смертные, так устроены. Нам тем жарче и тем задорнее, чем больше этот раз похож на последний.Саша улыбалась, а в комнате было томно и было жарко, Саше было смешно, она смотрела в глаза, когда кланялась. – И вам, Виктор. Надеюсь, вы спите спокойно, отправляя своих любовниц, своих племянниц и своих воспитанниц выигрывать ваши войны.

Ключ прижимался к груди, шепнул ей негромко, нетерпеливо, чуть дергался. Предупреждал: «Беги». Еще одно прикосновение, он там и замер, слушая стук сердца, ключу всегда было нужно бьющееся сердце. «Беги».

И Саша побежала. Прочь от ядовитого медового воздуха номера и чужой любви, чужой бюрократии и чужой канцелярской имитации дома – прочь. Саше было смешно, она неслась по коридорам, прекрасно зная, что механические глаза камер смотрят на нее с осуждением, но выбежала она из королевского люкса, и, значит, ей это было позволено.

Она не думала о людях-нелюдях, оставленных в номере. Что она? Очередная сиротка в бесконечной череде Центров этой огромной страны. Что с ней еще можно сделать, что у нее еще можно отнять? Она знает пустые гнезда и иногда не помнит ничего, кроме пепла во рту.

Ну что вы еще можете со мной сделать? Здесь нет вашей власти.

И это было похоже на освобождение.

Растрепанная, румяная, в своей розовой шубке, совершенно неуместная ни в том мире, ни в этом, Саша вылетела на улицу, и в голове все стучало. Как поступить? Что делать? Найти Ноя? Написать в Москву?