Книга Ледяная ночь. 31 история для жутких вечеров, страница 147 – Саша Гран, Анна Щучкина, Евгения Липницкая, и др.

– Кто это? – нахмурился Ёши, вновь прикладывая влажную ткань ко лбу Фуюхико.

– Нельзя говорить о нем летом. Только надеяться, что он не дойдет до нас.

Жар схлынул такой же засушливой осенью, сменившейся ветреной, но бесснежной зимой. По деревням гуляла неведомая хворь: если верить молве, от нее люди не просто умирали, они точно плавились заживо. Ёши россказням никогда не верил, лишь кривился и зло смотрел на каждого, кто смел шептаться, что это сын юки-онны, снежный демон, на самом деле начал выпивать жизнь из людей, когда сам чуть не умер. Фуюхико же и правда становилось лучше с каждым днем, когда за стенами холодало.

– Прогоните его из дома и из нашей деревни, молодой господин, – говорили те, у кого хватало на это смелости, – пока он охотится не в нашей деревне, но и до нас дойдет. Изгоните его, пусть уходит в горы!

– Я скорее вас всех разгоню! – огрызался Ёши и прятал руки в рукава, чувствуя, как на кончиках пальцев начинает разгораться злое лисье пламя.

Но люди не успокаивались. Сын кузнеца даже привел откуда-то мико[86], поселив ее в старом храме Инари, рядом с которым каждую зиму лисы устраивали свои пляски. Ёши на это лишь усмехнулся. Уж в том, что Инари будет на его стороне, он не сомневался, а вот в то, что какая-то пришлая мико способна изгнать Фуюхико или отвести от них все беды, не верил.

Ёши не верил и в страшный новый мор, пока впервые не увидел труп. Его нашли на небольшом отдалении от деревни, недалеко от полей. Он лежал на мерзлой земле, бессмысленно глядя в небо пустыми провалами глазниц. Кожа где-то вздулась пузырями, а где-то стекла с тела, словно расплавившись. Ёши сморщился, прикрывая нос черным рукавом. Другие, даже замерший за его плечом Фуюхико, не ощущали этого так явно, но Ёши едва мог дышать от смрада, висевшего в воздухе.

– Разве это похоже на дело рук снежного духа? – спросил Ёши, оглядывая толпу строгим взглядом. – Где вы видели, чтобы снежные духи плавили, вместо того чтобы замораживать?

– А вдруг он специально, чтобы на него не думали?

– А вдруг это ты сам черной магией увлекся, а на него наговариваешь? – осадил Ёши говорившего. – Что-то ты сильно быстро от своей хвори оправился?

Толпа сразу же загудела, обсуждая новую теорию, а новая жертва молвы поспешила поскорее скрыться.

– Откуда знаешь, что он болел? – спросил Фуюхико тихо-тихо, в самое ухо.

– Да ниоткуда. Все болеют. А если и нет, что с того, кто будет слушать?

– Наговаривать плохо.

– А валить все на тебя – не плохо?

Фуюхико бы что-то ответил, что-то вразумляющее и человеколюбивое.

Но чужой истошный крик прервал его:

– Это проклятый демон убил его! Убил моего сына, он всегда его ненавидел!

Ёши резко обернулся. Над телом, которое он даже опознать не смог, склонялась жена кузнеца. Положив изуродованную голову сына на колени, женщина прожигала Фуюхико ненавидящим взглядом. Ёши тут же загородил его собой, хотя прекрасно знал, что обычный человек ничего ему не сделает.

– Его убил дракон, – вдруг подал голос Фуюхико. – Хойяу-камуи. Отец рассказывал мне о нем.

– Он призвал сюда чудовище эмиси, – зашептались люди.

– Все врешь, ты убил его, а теперь оправдания ищешь! – закричала убитая горем мать.

– Только вот моя мать говорила, что призвать этого дракона просто, но призвавший и сам становится его жертвой. – Ёши перевел острый взгляд на женщину. – Не ваш ли сын призвал его, чтобы избавиться от снежного демона, которого всегда ненавидел? Не навлек ли он беду на всю деревню?