Книга Ледяная ночь. 31 история для жутких вечеров, страница 149 – Саша Гран, Анна Щучкина, Евгения Липницкая, и др.

Полыхал побитый изморозью сухостой, огонь, расползаясь от рук Ёши, подбирался к ториям. Над ним же, скаля смердящую пасть, возвышался дракон, отогретый теплом лисьего огня.

Ёши понял, что убил себя собственными руками, и приготовился принять смерть, которую заслужил. Но услышал флейту. Первый же протяжный звук пробежал по коже холодом, даже дракона заставив замереть, а затем медленно обернуться. Ёши отпрянул и увидел на небольшом отдалении высокую стройную фигуру в белом кимоно. Тонкие белые пальцы сжимали короткую черную флейту. Фуюхико глубоко вдохнул, и Ёши показалось, что в это момент замерло все: сердце в его груди, дракон, даже языки огня, пожирающего траву. А потом Фуюхико вложил свое дыхание в полое тело флейты. Вслед за ним пришла зима. Рухнула разом тяжелым снежным покрывалом. Песня флейты забилась быстро-быстро, как сердце лисицы, которую гонит свора охотничьих псов. Метель припала к земле, потушив огонь, а затем взметнулась, застилая все вокруг белой пеленой.

Белые пальцы открывали и закрывали отверстия нокана, гнали вперед музыку и метель. Повинуясь движению рук Фуюхико, силе его дыхания, зима просыпалась и обращалась бедствием. Ужасом. Смертью.

Ёши, чувствуя, как немеют пальцы, стряхнул с себя оцепенение и, схватив несколько ближайших талисманов, прижал их к онемевшему из-за внезапного холода дракону. Тот содрогнулся всем телом, попробовал снова махнуть хвостом, но не смог, тяжело повалившись на землю. Еще раз дрогнув, он растекся зловонной лужей, начавшей быстро покрываться льдом. Не глядя больше на поверженное чудовище, Ёши бросился к Фуюхико.

Метель стихла, стоило ему только отнять нокан от губ, сам он едва не повалился на снег, но Ёши вовремя подхватил его. По бледной коже, не скрытой тканью кимоно, расползались узоры инея. Фуюхико казался вырезанной изо льда статуей, самой прекрасной и самой хрупкой на свете.

Ёши поднял его на руки, едва ощущая вес и совсем не чувствуя боли от собственных ран, лишь мокрый холод, расползавшийся в районе ребер. Наверное, ткань кимоно пропитывала кровь.

– Зачем ты пошел изгонять его? – еле шевеля губами, спросил Фуюхико. – Не ради людей же.

– Ради тебя, – не задумываясь ответил Ёши. – Ради того, чтобы им больше не за что было тебя винить.

– Они винят меня даже в том, что зима наступает каждый год.

Ёши нечего было на это ответить. Он не мог заставить холода не приходить. Не мог защитить Фуюхико от любых нападок. И не мог отпустить его.

Дом Фуюхико стоял ближе, и Ёши не стал тратить время, чтобы добраться до своего, оскальзываясь на только что выпавшем снегу. Уложив Фуюхико на футон, он разжег огонь в ирори, даже не удивившись, что пламя соскользнуло с собственных пальцев.

– У тебя весь бок в крови, – тихо сказал Фуюхико, обеспокоенно глядя на него из-под белых ресниц.

– У тебя вся кожа заледенела, – ворчливо отозвался Ёши, подкидывая дров в огонь, который приветливо мазнул ладонь одним из своих хвостов.

– Это меня не убьет, я же не человек, а вот ты…

Ёши мог сказать, что и он – тоже. Наконец признаться в том, что они почти одинаковые. Что мог сказать намного раньше, прокричать об этом всем. О том, что они с Фуюхико если и не совсем одинаковые, то очень похожи своей природой. Но он молчал об этом годами. Почему? Слушался материнского запрета? Боялся?