Книга Его версия дома, страница 133 – Хантер Грейвс

Мои мысли не здесь. Они там, в гулком полумраке пустого коридора у спортзала. Там, где я сейчас и нахожусь по-настоящему.

«— Майер, чтобы я больше не видел такого поведения!»

Этот голос. Он режет память не словами, а тембром. Низкий, сдавленный, с рваными краями — голос человека, который привык отдавать приказы, а не отчитывать студенток. И в нём — не раздражение. Ярость. Такая густая и настоящая, что я до сих пор чувствую её вкус на языке — горький, как полынь.

Я прижалась спиной к стене тогда. Не от страха, нет. От шока. Шока от того, что я это вызвала. Что я заставила эту каменную глыбу, этого «мистера Ричардсона», треснуть.

Он стоял передо мной, заслоняя весь свет, и казался вдвое больше. Его шрам в полутьме не был шрамом — это была трещина в броне, из которой сочилось что-то дикое и опасное. И глаза… Боже, глаза. Не стальные. Раскалённые. В них бушевал неконтролируемый шторм, и в самой его сердцевине я увидела это — чистый, животный ужас. Он боялся. Я была в этом уверена.

«Ты кто такая, чтобы вмешиваться в разговор?!»

— У, капитанша, похоже, уже напилась, — Софи врезалась в моё поле зрения, её лицо расплылось в пьяной ухмылке.

Я моргнула, пытаясь силой воли выдернуть себя из того холодного, гулкого коридора и впихнуть обратно в эту душную, трещащую по швам от криков комнату. Воздух здесь пах перегаром, потом и дешёвым дезодорантом — полная противоположность тому чистому, горькому запаху, что до сих пор стоял у меня в ноздрях.

— Ещё нет, — ответила я, и мой голос прозвучал странно ровно, как будто его отчеканил кто-то другой. — Просто думаю.

— О чём это наша железная леди может думать в такой шикарный вечер? — Софи плюхнулась рядом, её дыхание пахло текилой. — О призе? О мальчиках?О том красавчике, что увёл нашу Кейт?

— Че? — вырвалось у меня, и голос прозвучал резче, чем я хотела.

Мия громко захохотала в унисон с другими девчонками, её смех был влажным и немного гнусным. Она плюхнулась рядом со мной на диван, притянув к себе бутылку сидра, и обняла за плечи, пахнущее сладким алкоголем и ванильным парфюмом.

— Ой, да брось, Джес, ты ж сама его видела! — прошипела она мне на ухо, хотя кричала на всю комнату. — Белобрысый, огромный, как скала! Глаза-то ледяные, а? Кейт, похоже, та ещё тёмная лошадка. Какой-то взрослый мужик, и сразу после игры — хвать, и увез. Небось, свой «победный» приз уже получает где-нибудь в шикарном номере.

Мия, шатаясь под рваные ритмы музыки, поднялась с дивана. Она наклонилась вперёд, упершись руками в колени, приняв позу, не оставлявшую сомнений в её намёке. Софи, хихикая, встала сзади нее и начала делать нарочито грубые, утрированные толчковые движения, воссоздавая похабную пантомиму того, как, по их мнению, «развлекается» Кейт. Смех девчонок снова залил комнату, густой и неумный. Они переговаривались, перекрикивая музыку, выкрикивая обрывки фраз: «…а я говорю, он на неё ещё на трибунах смотрел как…», «…представляю, какой у него…».

Я сидела, сжимая стаканчик, пока пластик не затрещал. Их хохот и эти тупые домыслы резали не просто слух. Они резали что-то внутри, как наждак по стеклу. Потому что в этой пошлости была какая-то своя, уродливая правда. Но не вся.

— С чего это вы взяли, что они трахаются? — мой голос прозвучал резко, отрывисто, перебив общий гвалт.