Книга Закат, страница 65 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

Эти пять слов, самый первый вопрос, сотворили чудеса. Она убедила потерявших веру, что кто-то захочет их услышать. А если одному человеку не все равно, то должны найтись и другие, правда? И что она могла написать вместо этого теперь, когда все кончилось?

Гофман думала об этом всю ночь, не в силах заснуть, потому что Снуп велела ей принять ванну, и теперь тело было теплым и скрипело. Проснувшись вместе с остальными еще до рассвета, она в последний раз села за стол Энни Теллер и провела кончиками пальцев по клавиатуре, все еще размышляя.

– Этта, – сказала Снуп. – Пора идти.

Гофман удалила пять слов. Они исчезли – будто и не было никогда. Без единой ошибки она напечатала новый текст, почти не отличающийся от старого, но призванный придать человеку сил и утешить.

Снуп поразилась, что у Гофман не было личных вещей, не считая кружки и поясной сумки со смартфонами для записи будущих историй. Гофман огляделась, просто чтобы убедиться, что ничего не забыла. Ее взгляд остановился на фотографиях, которые она прикрепила к рабочему месту Энни Теллер. Она забрала два своих любимых снимка. Энни Теллер в стильной футбольной форме, с довольной улыбкой на лице. Тауна Мэйдью в постели, еще сонная, в лицо лезет трехцветная кошка.

Достав из ящика стола ножницы, Гофман срезала с фотографий лишнее и с помощью скотча наконец свела вместе двух подруг. То, что получилось, убрала в поясную сумку.

– Я готова, – сказала Гофман. Она лгала, но ложь всегда давалась ей легко.

Зомби в соседнем квартале был старым и медлительным. Ленни Харт указал битой на двух других, появившихся из тени. Сет Левенштейн взялся за ручку «Джульетты». Снуп подняла брови, глядя на Гофман.

Та сделала глубокий вдох, впитывая как можно больше кислорода из уличного воздуха. У нее защипало легкие, перед глазами все поплыло. Должно быть, именно так ощущается катание на американских горках. Гофман пожалела, что никогда не каталась на них в беззаботные времена, когда мозг еще можно было обмануть ложной опасностью. Кивнула.

Они направились по проселочной дороге между одним и другими зомби. Сперва Гофман шагала нетвердо – не только потому, что дорогу размыло из-за прорыва водопровода, но еще и потому, что Ленни Харт смастерил ей пластины от крыс и привинтил к подошвам. Чтобы ходить, надо было держать баланс одной ногой и делать более длинные шаги, но ей нравилась эта сосредоточенность. Она не хотела спотыкаться и поднимать шум. Последние десять лет люди доверяли Гофман, но такоедоверие оказали впервые. Она тоже должна им доверять. А значит, с ними надо разговаривать так же, как со звонившими.

– Только крысы, собаки и шимпанзе? – спросила она.

– Мы слышали о дельфинах, но доказательств, само собой, не видели, – сказала Снуп. – Теперь курицы. Увидите куриц – дайте нам знать, их на удивление трудно пристрелить. Вот чего не хватало – это куриц-зомби, серьезно.

Но Снуп улыбалась, и Гофман снова опустила взгляд. Во-первых, чтобы проконтролировать шаг, а во-вторых, что более важно, – чтобы унять колотящееся сердце.

– Дам вам совет, – сказала Снуп. – Если наступите в грязь, не останавливайтесь, иначе пластины утонут. Вашингтон слишком грязный. Говорят, насосы здесь вышли из строя в первый же месяц. Вода затопила все, что могла. Сейчас мы находимся на возвышенности, но позже вы увидите, что вдоль всей кольцевой дороги стоят плотины, как у бобров. Вы, наверное, знаете, что Вашингтон построили на болоте? Что ж, болото вернулось.