Книга Закат, страница 42 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

Сквозь дым и жар Нисимура наблюдал, как Дженни высунулась из кабины и оттолкнула лестницу. Пули просвистели мимо, впиваясь в корпус самолета. Дженни высунула руку из окна, дотронулась пальцами до окровавленной груди и начала водить ими по борту самолета. Нисимура ослабил ремни безопасности, чтобы увидеть, что она делает. Прямо под кабиной пилотов она намалевала кровью одно слово:

– Есть!– взвизгнула она. – Мое имя на гребаном самолете!

Кабина пилота захлопнулась. Защелки с треском закрылись. Двигатели взревели на полную. Нисимура был бесполезной деталью машины, а Дженни выкрикивала всякий специфический жаргон: фонарь кабины, привязные ремни, цифровая система управления, поддержка с воздуха, сиденье, закрылки, авиагоризонт, радар, тактическая аэронавигационная система, триммер, система опознавания «свой-чужой», автоматические выключатели, посадочные огни, – все это она протараторила за секунды. Толчок, двигатели завизжали, но нейлоновый трос продолжал держаться. F-18 скользнул влево, и трос наконец оборвался. Треск был слышен даже за воем упырей. Их швырнуло, как камень из рогатки. Ни один голем не попал в цель, потому что «Супер Хорнет» отбросило назад обжигающим ветром, и Нисимура был рад этому. Как Их ни называй – големы, упыри, Миллениалисты, – цель у этих тварей одна.

Каждый гвоздь казался утесом, каждая трещина – ущельем. Самолет трясло, он мчался по короткой взлетно-посадочной полосе, но отклонялся не слишком сильно, несмотря на запоздалый обрыв троса.

Металл заскрипел – и они наконец взлетели. А дальше болтанка, резкое падение, бескрайнее небо сменилось бескрайним же океаном… На стекле кабины появились брызги соленой воды: кончик носа F-18 коснулся Тихого океана, словно целуя на прощание.

Двадцать тонн веса неслись по волнам, будто по второй взлетно-посадочной полосе. Наверх, наверх! Снова небо, снова солнце, мягкие объятия облаков, кровь в горле, шипение желудочного сока… Самолет описывал дугу, изгибался, перегрузка нарастала… Он летит! Они летят! Господь защитил их! Еще один «бабах», последний «вжух», и…

– Да! – рявкнул Нисимура.

Дженни подняла руку с большим пальцем вверх.

«Супер Хорнет» накренился, и мир закружился. Они пролетали над «Олимпией», чтобы поймать западный ветер, все еще на небольшой высоте, в ста пятидесяти метрах над килем. Нисимура знал, что Дженни хочет блеснуть умениями, пока хватает сил. Он гордился этой девушкой и радовался тому, что ему посчастливилось познакомиться с ней. Дженни оказалась невероятно смелым и уверенным летчиком-истребителем.

Пролет над килем позволил им в последний раз взглянуть на ситуацию на борту «Большой мамочки». Это зрелище Нисимура не забудет до конца дней. На верхних мостках по-прежнему поблескивали ружья охраны, но никто из паствы отца Билла не вышел на взлетную палубу, чтобы попытаться помешать взлету. Зато творилось что-то другое. Блестящая стальная поверхность за пределами ЦУП была окрашена в красный цвет. Мужчины выстроились в ряд на лестнице, ожидая своей очереди на жертвоприношение. Нисимура словно вновь услышал последние слова отца Билла.

Подношение. Я думаю, наши мужчины с радостью пожертвовали бы несколько кусочков, не так ли?

Это, должно быть, новые обряды, воплощение замысла капеллана объединить человека и демона, рождение еще большего Легиона. Моряки перегибались через перила и затягивали на руках ремни, чтобы остановить хлещущую из обрубков кровь: их кисти стали подношением. Другие, решившие пожертвовать ступню, лежали на полу среди темнеющих луж, а сам отец Билл в своей гавайской рубашке, пропитанной кровью, стоял посреди этого кошмара, глядя на пролетающий над головой самолет.