Книга Закат, страница 41 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

– Здесь должна быть аптечка.

– Заткнитесь, сэр. Рычаг выпуска шасси опущен. Переключатель СУВ в безопасном положении.

– Вы истечете кровью, пилот.

– Из-за вашей болтовни я напортачу с проверкой, сэр.

– Есть. Простите, пристегиваюсь.

Нисимура и раньше катапультировался с истребителя, хотя обычно предпочитал более мягкие спуски с вертолетов. Из-за огромной скорости запусков их было трудно запомнить. Сильнее всего ему в память запало невероятное количество следящих за запуском людей: сотни человек, лица в пятнах от потницы, губы в волдырях от духоты. Зеленорубашечники, пробивающиеся в кабину штурмана. Желторубашечники, размахивающие сигналами. Краснорубашечники, готовые к катастрофе. На этот раз – никого. Только пилот, бормочущий что-то о сигнальных огнях, ручных переключателях, голосовых оповещениях, инспекциях на предмет электромагнитных помех. И штурман, который может только паниковать.

– Паган, я знаю, что вы исполняете свой долг. Никто не ценит это больше, чем я. – В ответ на эти слова Дженни закашлялась и забрызгала кровью ветровое стекло. – Но у нас там полно упырей, пилот.

Легион отца Билла. По меньшей мере пятьдесят человек все еще бродили по палубе. Да, несколько пали от выстрелов, но еще пятьдесят столпились у двери, которую не запер Нисимура, – обитатели низшей тьмы, инстинктивно тянувшиеся ввысь. Это означало, что их может быть еще больше, возможно, сотни. Нисимуре не нужно было объяснять это Дженни: им следовало развить максимальную скорость и убраться с этой палубы. Но все могло осложниться из-за «лежачих полицейских» в виде сотен упырей.

– О, – прохрипела Дженни. – Плохо.

Кризисы бывали в каждом рейсе, но Карл Нисимура сделал карьеру, именно сохраняя хладнокровие. И да, это стоило ему многих друзей. Он посмотрел на корабль и в последний раз позволил «сиянию» овладеть собой.

А вот и сетчатая баррикада высотой шесть метров. Что, если бы они смогли поднять ее, поймать упырей в сети и очистить от Них палубу одним махом? Нет, невозможно, Дженни же ранена. Возможно, он смог бы разобраться с водной пленкообразующей пеной и спринклерной системой, и тогда любой упырь соскользнул бы за борт, но зачем усложнять? У F-18 была шестиствольная двадцатимиллиметровая вращающаяся пушка «Вулкан», стреляющая четыре тысячи раз в минуту.

– Нет, – сказала Дженни, будто прочитав его мысли. – Мы не причиним Им вреда.

– Что?

– Големам.

– Упырям, пилот. Мы могли бы справиться с Ними!

– Они здесь, чтобы спасти нас.

– Вы явно потеряли много крови!

F-18 взревел. Мир будто увеличился в пять раз. Все завибрировало, каждая пластина и заклепка, каждый винтик запели пронзительным хором. Дженни запустила двигатель. Нисимура услышал шипение и понял, что это упыри сгорают от жара двигателя. Дженни пришлось закричать, чтобы он ее услышал, и стекло снова обагрила кровь.

– Все равно боеприпасов нет! Летим налегке! Надеть маску! Сейчас же!

Нисимура очень хотел возразить, но ему нужен был кислород, чтобы избежать гипоксии, если они выберутся с палубы. Только надевая маску, он понял, что желание спорить исчезло. Почему? Потому что он доверял этому пилоту. Возможно, Нисимура и перестал быть служащим флота, но верил, что обрел друга, за которого готов отдать жизнь не по зову долга, а из личной привязанности. Это значило больше, чем какие-то нашивки или знаки отличия, и он был не против умереть так.