Книга Закат, страница 38 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

Бейсман забрался на остатки стола, как раз туда, где раньше стоял ноутбук Чака. Он перестал стрелять. Взял пистолет в правую руку, а левой взял руку Чака, так что вместе их кулаки стали вдвое больше. Хотя пожилой мужчина был весь в поту и струпьях, он улыбнулся, наконец-то став мучеником, каким всегда мечтал стать.

– Мы сделали это, Личико, – сказал он.

Слезы Чака охладили зуд, охвативший лицо и всю голову. Он кивнул, хотя, по его мнению, именно Бейсман сотворил чудо с Чаком Корсо. Достаточно было взглянуть на Гласс, которая непринужденно болтала челюстями перед своими божествами, чтобы понять: трансформация Чака была более радикальной, чем превращение в упыря. Он хотел поблагодарить Бейсмана, но смог только кивнуть, когда на него надавили две стены разлагающейся плоти.

Бейсман подмигнул, приставил пистолет к виску и уставился в камеру 2.

– К черту Янски, – сказал он. – Запомните Бейсмана.

Голова продюсера взорвалась. В ярком студийном свете его череп превратился в красный воздушный шар, который разок качнулся и распался. Обезглавленное тело дернулось назад и упало на пол за спиной Гласс. Упыри застонали и наклонились за первыми порциями свежего мяса. Матовое стекло за столом разлетелось вдребезги, буквы WWN раскололись.

«ИдеяWWN тоже раскололась», – подумал Чак, когда его стул отбросили в сторону и он приземлился лицом на усыпанный стеклом пол. Скотти Рольф был прав в одном: единственному источнику правды больше нет места в этой Америке. Каждый будет владеть собственным крохотным кусочком правды, каждый осколок стекла будет отражать образ владельца – миллион истин, но ни одной правды. Интересные мысли, учитывая, что рядом – голодные слюнявые упыри.

Чак Корсо сражался. Само собой, сражался. Навалились упыри. Их было слишком много, Они путались и мешали друг другу. Но вот один высвободился и приземлился на Чака – высокая чернокожая женщина с посеревшим лицом, успокаивающе контрастирующим с белоснежными глазами. Чак заметил странную табличку с именем, прикрепленную к ее блузке. Он неожиданно узнал имя своей убийцы.

Энни Теллер схватилась обеими руками за голову Чака. И тут поджидал еще один сюрприз: женщина при падении оперлась на раскрытые ладони. Здоровенные осколки стекла торчали из ее ладоней, как лезвия.

Чак ничего не мог поделать. Он ощутил, как покалывает нижнюю губу, словно на морозе, когда ее отрезали. Видел, как отсекли кончик его носа. Как срезали обе брови. Наблюдал, как они колышутся у него перед глазами, словно гусеницы. Остального Чак не мог видеть, но почувствовал с совершенной ясностью. Рассеченный лоб. Отрезанное левое ухо. Липкое, тягучее ощущение, будто с его лица снимают кожуру, как с апельсина. Он рассмеялся свободным смехом, не стесненным губами и кожей. Чак уже много раз попадал под нож: блефаропластика, ритидэктомия, все эти прекрасные процедуры, – но эта подтяжка лица превзошла их все, раскрыла его истинную сущность и наконец заставила смириться с ненавистным прозвищем: Личико.

Экипировка давила своей тяжестью. Летные костюмы «Номекс», украденные из отдела оснащения. Шлемы на головы. Дженни разорвала фотоколлаж с сексуальными женщинами, прежде чем найти для Нисимуры пару ботинок на толстой подошве. В качестве оружия – пожарный топор в руках, парадная винтовка за спиной. Винтовка без патронов, но штык-то есть, верно? Несмотря на хрупкость, Дженни была сильна, к тому же у нее был меч, оставшийся после вступления в должность офицера. Церемониальный, а значит, незаточенный, но сталь есть сталь, правда? В левом кармане у нее лежала пилотская «Беретта М9», в правом – столовые вилки. В общем, оснащены они были дерьмово, но бежали, как газели, и уповали на случай, как дети. Дженни и Нисимуре предстояло совершить невозможное. Чтобы операция «Биллс – Лайонс» удалась, им нужна была вера.