Книга Закат, страница 37 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

Даже в густом полумраке Чак мог различить живых: они, в отличие от мертвых, двигались хаотично, непонятно что ища. Он увидел, как Тим Фесслер бросился на кухню, в тупик, где ему суждено было стать очередным крекером с арахисовым маслом. Зои Шиллас хромала – возможно, повредила ногу. Но Чак заметил, как блеснула связка ключей, а значит, Зои направлялась к лифту.

Скотти Рольф столкнул Пэдди со сцены. Рыхлый гигант приземлился перед камерой 3, его тюленья туша сбила с ног толпу упырей, которые радостно накинулись на него сверху. Скотти, почти обезумевший, забрался на стойку ведущего, чтобы лучше видеть. Он смотрел на Зои и выход из лифта. Его радар зафиксировал цель, и Скотти согнул колени, готовый проскочить мимо кучи упырей. «Топлива» в нем было полно – возможно, успеет.

Грудь Скотти взорвалась. Кости, мясо и кровь разлетелись во все стороны. Долей секунды позже все услышали выстрел. Стрелял Натан Бейсман, который, прихрамывая, выбрался из толпы упырей, сжимая дымящийся ствол Кваме. Скотти упал на колени, из груди, как из ополовиненного бочонка, хлынула кровь. Когда Скотти свалился со стола ведущего, Бейсман бросился в противоположную сторону и ударился о стол с такой силой, что загремела вся съемочная площадка. Его голова была прямо под Чаком, на переднем плане самого жуткого кадра, который когда-либо делала камера 2. Он стрелял, стрелял, стрелял, стрелял в упырей.

– Личико, продолжай! Не останавливайся!

– Они в студии, – доложил Чак прямо в камеру, мгновенно вернувшись к работе. Несмотря на дергающийся труп Скотти и нервирующее присутствие Гласс, он по-прежнему оставался верным помощником своего преданного продюсера. – Это наш последний эфир, леди и джентльмены, повторяю, наш последний эфир!

Бейсман продолжал стрелять. Бам-бам-бам-бам-бам-бам!

– Новость в том, – спокойно сказал Чак, – что мы скоро умрем.

Гласс уставилась на него. Ее рот открывался и закрывался, подражая. Она склонила голову набок, повторяя его жест, облезлая бровь взметнулась на шелушащемся лбу. Чак судорожно вздохнул, решив воспринять движения Гласс как знак того, что делает все как надо. Если он быстро и правильно изложит свой последний сюжет, то, возможно, добьется величайшего успеха в жизни – неважно, живые это увидят или мертвые. Чак повысил голос, чтобы его услышали сквозь грохот разрывных пуль, треск мебели и голодные стоны.

– Мы больше не можем вам помочь. Теперь вы сами по себе, все вы. Вспомните, что вы видели здесь. Упыри… Они захватили все. Музеи, фабрики, электростанции, озера и реки, шоссе, дома. Но не теряйте надежды. Пожалуйста, не теряйте надежды. Возможно, это было нужно. Правительство, военные, средства массовой информации – все это прогнило. А если прогнило, не значит ли это, что все заранее принадлежало Им, гниющим?

Последним из предметов мебели пал, собственно, стол, когда упыри врезались в него слева и справа от сцены. На краске появилась трещина в виде молнии. Взвизгнули шурупы и гвозди. Упыри навалились с обеих сторон, и обе половины рухнули, как и весь мир. Сверху посыпались искры, и подсветка погасла, оставив только главный свет, чтобы осветить фирменное блюдо вечера – Чака Корсо. Упыри окружили его, беспорядочно хватая руками. Кроме Рошель Гласс, чьи пустые глаза по-прежнему были устремлены на столь же пустой телесуфлер. Ее омертвевший подбородок поднимался и опускался под свисающим черным языком.