Книга Закат, страница 163 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

Личику показалось, что он слышит, как Линдоф выкрикивает приказы, но голос тонул в шуме. Краешком сознания Личико отметил, как быстро Линдоф перестал иметь значение. Он был как динамит, не более, и после взрыва от него остался только запах серы. Никто не скандировал имена Шьяма и Ён-Суна – это просто поводы. Многие бежали, но сейчас здесь толпились люди – в свете факелов полосатые, как тигры, – и от них исходили визжащие, ядовитые облака горючей ненависти. Толпа стала процессией, и процессия двинулась на юг, вдоль каменной стены, к амбразурам «Циркуляра». Они облизали губы. Потерли промежности. Они очень сильно этого хотели и слишком долго держали целибат.

Чья-то рука схватила Личико за голову и потянула вверх. Он отстранился.

– Пусти! – закричал он, ничем не отличаясь от старика, совсем ничем.

– Личико. – Голос был спокоен.

– Не смотри на меня!

– Личико. – Как можно быть таким спокойным?

Он отвел от лица руку, обнажая вялую белую плоть, и сглотнул слюну. Перед ним на траве на коленях стояла женщина. Личико отвернулся, чтобы не встречаться с ней взглядом, но она тоже повернула голову, и этой настойчивости хватило, чтобы сломить его дух. Он скривил лицо, отчего оно стало еще уродливее, и оглянулся.

На Этте Гофман все еще были ботинки, рюкзак и поясная сумка из Неспешнограда. Она выглядела такой же невозмутимой, как и всегда, хотя видела перед собой урода. Возможно, дело в том, что она недавно видела нечто худшее – смерть единственной подруги. Словно читая его мысли, Гофман покачала головой.

– Она не умерла.

– Что? Кто?

– Шарлин.

– Этта, мне жаль. Мне жаль, но она умрет. Просто иногда процесс идет подольше.

– Нет. Она нормальная.

– Это кошмар, Этта. Они вломились, вытащили их, они сумасшедшие…

– Шарлин воскресла. Она пришла в себя.

Из-за будничного тона слова Гофман полились в него пронизывающим дождем. То, что она говорила, было просто и в то же время невероятно. Личико был уверен, что остановиться и задуматься его не заставило бы больше ничто. Может, Личико и имел репутацию РАССКАЗЧИКА ПРАВДЫ, но Гофман была на шаг впереди, она по своей природе была неспособна искажать факты, преувеличивать или гиперболизировать. Если она сказала, что Шарлин Рутковски пережила укус зомби, то…

Лицо его вытянулось, он привалился спиной к Кирпичному складу боеприпасов.

Значит, это правда, а значит, это наверняка все изменит. Должно.

– Нисимура. – Жалкий всхлип, совсем не для эфира. Личико прочистил горло, проглотил сгусток крови, а вместе с ним жалость и страх. – Карл!

Он схватил рюкзак Гофман и потащил ее за собой вверх по небольшому склону туда, где сидел ошеломленный Нисимура. Личико упал, занозив колени о разбитый ящик – еще одна травма, которую придется игнорировать, – и потряс вялые запястья друга, как будто дергал концы скакалки.

– Карл! Очнись! Посмотри на меня!

Нисимура, с красными от слез глазами, прищурился и посмотрел в лицо Гофман.

– Прости, – прошептал он.

Услышав это грустное слово от самого выносливого из жителей Форт-Йорка, Личико почувствовал, как все внутри вздувается, заставляя трещать кости, и это был лучший исход. Его бывший тренер Ксандер всегда говорил, что настоящая сила приходит к телу, когда оно восстанавливается после ран. Личико схватил Нисимуру за плечи.

– Ты был великолепен, Карл. Я тобой горжусь. – Это было правдой, и Личико почувствовал, что начинает возрождаться.