Онлайн книга «Закат»
|
Личико сбили с ног. В суматохе он заметил Нисимуру, который лежал на земле рядом с останками ящика, держась за окровавленный лоб. Губы Нисимуры шевелились, но разобрать хотя бы слово было невозможно: похоже, его контузило. На Кирпичный склад боеприпасов напирали человек сорок-пятьдесят, и нескольким удалось протиснуться в сломанную дверь. Совсем один он не справится, ведь так? Но Личико представил, что Натан Бейсман сказал бы Чаку Корсо: рискни всем, включи «Канал 8» и стань тем, кем притворялся ChuckSux69, – РАССКАЗЧИКОМ ПРАВДЫ. Личико ринулся в самую гущу, оттесняя людей от двери. Некоторые развернулись, оскалив зубы, готовые нанести удар, но их ярость утихла, когда они увидели Личико. Он несся дальше, пока не врезался в кирпичную стену, разбив локти и колени. Он был совсем недалеко от бывшей двери. Люди хлынули внутрь. Со второго этажа донеслись крики. Телесуфлера тут не было, но первые две недели после 23 октября доказали, что Личико может вещать, даже когда его буквально прижимают спиной к стене. Он схватил за грудки следующего человека, пытавшегося войти внутрь. – Думайте, что творите! Это касается не только людей внутри! Это касается всех нас! Подумайте, что вы творите со всеми нами! Мужчина взмахнул руками и нырнул внутрь. Личико схватил за запястье женщину. – Карл был прав! Мы должны стать лучше! Мы должны стать лучше прямо сейчас! Она скривилась, увидев изуродованное лицо, и пнула его в голень. Личико вскрикнул, отпуская ее, и женщина ввалилась внутрь. Следующим был старик, который хватался за обломки двери руками, тощими, словно он помирал от голода. Личико схватил его сзади за воротник пальто. – Мы обязаны помнить! Охота на ведьм, толпы линчевателей и превентивное правосудие… – Пусти меня! – прорычал мужчина. – Вы хотите, чтобы мы вот так вошли в новую эпоху? Мужчина врезал ему кулаком в нос. Голова Личика ударилась о кирпичную кладку. Всполохи тьмы, вспышки боли, сперва на затылке, затем в центре лица. Он словно вновь оказался в Неспешнограде, в моменте, когда Нисимура потянулся за пистолетом в кобуре и задел мизинцем его щеку. Это было как пощечина, внезапное, сокрушительное напоминание об истине, о которой они все якобы забыли: Личико был отвратителен, и никто, кроме зомби, не хотел находиться рядом с этой изувеченной образиной. Одно ухо, половина носа, шрамы под глазами и безгубый рот. Кровь, хлещущая из ноздрей Личика, в ночи казалась черной, и это было даже логично: у чудовища вроде него не могло быть красной крови. – Пусти меня, урод хренов! – выплюнул старик. – Таким гребаным уродам, как ты, лучше бы вообще эвтаназию провести! – И он засеменил внутрь как крыса, просовывая усатое лицо в дыру в двери. Следом забирались другие. Руки старика скользнули по изуродованному лицу Личика, и он сполз по стене на холодную землю. Он снова был Чаком Корсо: самолюбивым красавчиком с шикарной прической, в одежде от «Армани», с шестом, где могли танцевать модели. То, что осталось от двери, выбил кто-то изнутри, и толпа взревела «ура!». Свирепо ухмыляясь, люди выволокли наружу избитую Блокгаузную Четверку. Носы были приплюснуты или скошены, выбитые зубы прилипли к окровавленным щекам и шеям. Один держал руку как-то странно, из-под кожи торчала кость. Первым был Стюарт Шардлоу, единственная надежда Мутной Заводи на любительское радио. Он пожертвовал в Новую библиотеку свою потрясающую коллекцию водительских прав. Красивый, светловолосый – типичный американец, способный цитировать статистику бейсбола прошлых лет, как псалмы. Вместо кроваво-красной кардинальской шапочки, в которой он появлялся везде, сейчас его голова была залита настоящей кровью. Второй – Рид Холлис. Он бесил Нисимуру, но нравился Личику: тот видел, как сильно Рид мечтал о жизни домоседа, причем не ради халявы, а чтобы проводить как можно больше времени с гражданской женой и двумя приемными дочерьми. Третьей была Мэнди Маундсон, единственная женщина в Четверке и, конечно же, единственная, с кого содрали одежду выше пояса. Она прославилась в Мутной Заводи как профессиональный парикмахер-визажист. Ее заливистый смех был слышен за несколько кварталов и отчасти походил на рыдания Мэнди теперь. Последним шел Федерико Риера, тихий, отважный человек, который терпеливо, постепенно сверял новые библиотечные тексты с имеющимися данными, чтобы регистрировать новые виды растений и животных, – задача, к которой он нескоро вернется, учитывая сложный перелом. |