Книга Закат, страница 160 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

– Прошу. – Голос был приглушен фиксатором; ей передалась общая атмосфера напряженности. – Может кто-нибудь снять с меня эту чертову штуку?

Шарлин услышала лязг пневмопистолета, упавшего на пол, и почувствовала руки Левенштейна на своей голове. Ее волосы запутались в ремешке, и Шарлин вскрикнула, но не от боли, а от ярости, брызгая слюной. Через несколько секунд намордник исчез, и в комнату хлынули другие запахи и ощущения – запах человеческого пота и по-особенному острый страх. Шарлин пошевелила мышцами онемевшего лица, надеясь, что это покалывающее ощущение – смерть, медленно возвращающаяся в ее тело.

– Не могу это объяснить, – выдохнула она. – Простите, не могу. – Шарлин виновато посмотрела на Мэрион, понимая, что не оправдала ее ожиданий. Челюсть Мэрион отвисла, как медицинская маска, болтающаяся на ухе.

– Харт, – сказала она. – Сними эти ремни.

С полминуты единственными звуками в комнате были тихий звон и хлопки, с которыми Харт отстегивал ремни. Когда затихли и эти звуки, Шарлин услышала скрип карандаша Гофман. В отличие от остальных, библиотекарша была в полном порядке.

– Что ты узнала?

Шарлин почувствовала облегчение. Гофман еще может спасти их всех.

– У тебя хорошо получается, Этта, – сказала она. – Ты задаешь правильные вопросы.

Гофман, как обычно, плевать было на похвалу. Шарлин улыбнулась. Гофман, считай, все та же. Библиотекарша нетерпеливо приподняла брови. Ну как тут было не расплыться в улыбке? Здесь стояли четыре лучших живых существа на Земле, и это настоящая удача, что честь описать невыразимое великолепие смерти выпала на долю такой немногословной женщины, как Этта.

– Шарлин? – настаивала Гофман.

Шарлин обхватила себя руками. Это оказалось приятно. Она провела руками по шее, щекам, волосам. Ей было плевать, что все смотрят. Обхватила грудь, живот, бедра. Плевать. Вниз по бедрам, к промежности. На несколько секунд она будто стала целой вселенной, и это было чудесно. Не менее чудесно было владеть этим телом. Самое главное – таким хрупким. Одному такому телу ни хрена не победить. Но оно может вдохновить другие тела на достижение общей цели. Вот что Шарлин хотела им сказать.

– Ты же была?.. – растерянно спросил Левенштейн.

– Не может быть, – прошептала Мэрион.

– Последней? – закончил Харт. – Шарлин, ты была… последней?

– Первой. – Взгляд Гофман не оставлял никаких сомнений. – Она стала первой.

Мэрион ухватилась за дверную ручку, чтобы не упасть, и ручка задребезжала. Мэрион сорвала с себя маску, и та упала на забрызганный кровью пол, как какая-нибудь устаревшая инструкция. Мэрион прижала свободную руку к одной глазнице, затем к другой.

– Не стоит торопиться, – пробормотала она. – Это может быть случайностью.

– Это не случайность, – сказала Шарлин. – Я чувствую.

– Мы должны рассказать людям, – настаивал Харт.

– Я чувствую это в крови, – сказала Шарлин.

– Начнется столпотворение, – сказала Мэрион. – Нам нужно подтверждение.

– Какое? – закричал Харт. – Предлагаешь пойти и убить кого-нибудь?

– Разве вы не чувствуете? – спросила Шарлин. – В воздухе?

– Крыса. – Левенштейн щелкнул пальцами. – Найдем крысу и убьем ее. Если она не воскреснет…

– Хорошо, – кивнула Мэрион, – хорошо. Где мы… – Она рассмеялась. – Тот самый единственный момент в жизни, когда хотелось бы иметь крысу.