Онлайн книга «Закат»
|
Нисимура, Грир, Личико и Гофман успели дойти до офицерских казарм, прежде чем люди преградили им путь, требуя внимания. – Карл, народ начинает волноваться… – Если он выступит, мистер Нисимура, вам действительно следует подумать… – Если Линдоф увидит, что вы привели сюда «мякотку», он… – Все назад! – хрипло выкрикнул Нисимура. – У нас тут женщина умирает! Собственные слова заставили его вздрогнуть. Он увидел, как дрожь пробежала по рядам. «В этот бы детский сад – воспитательницу», – подумал Нисимура. Поразительное число таковых пережило зомби-апокалипсис. Уж кому, как не такого склада людям, увещевать неразумную толпу. – Это ужасно. Но, Карл, сложившаяся ситуация… – Избавьте ее от мучений. Принесите забойный пистолет… – Мы о ней позаботимся. А вы идите и поговорите с людьми… – Это Шарлин Рутковски! – воскликнул Нисимура. Если бы эти люди забрали носилки, им пришлось бы научиться действовать неотложно, к чему самого Нисимуру приучила суровая жизнь. – Мы не собираемся убивать ее прямо здесь, как корову! Думаете, она не заслуживает нормальной – человеческой– участи? Мы доставим ее в хоспис. Уйдите с нашего пути, пожалуйста. Грир бросилась в атаку, раздавая направо и налево яростные тычки локтями, в то время как Личико сложил руки клином и рванулся вперед. Толпа наконец расступилась. Единственными, кто все еще стоял у них на пути, оказались трое детей – игравших в ладушки, как и сотни других малышей до них. Разве что вместо «жили мы у бабушки» этими детьми исполнялся свой, новый фольклорный мотивчик, родившийся в маленькой, но быстро растущей школе Форт-Йорка: Зомби, зомби, ходу нет, Видишь стенку – красный свет. Ведь если будешь ты кусаться, То я палить буду в ответ! Ты не плачь, не пропадешь – Да и меня домой вернешь… «Палить» тут можно было только из помянутого выше забойного пистолета. Пневматической штуки, прежде использовавшейся мясниками для быстрого умерщвления домашнего скота. Дети приняли эту практику как должное с той же готовностью, с какой их родители когда-то приняли столь же морочный ритуал захоронения трупов. В других песенках говорилось о том, как поступать с укушенными и погибшими за стенами форта, о том, что весь Неспешноград должен быть оставлен зомби. Нисимура дивился тому, что стишки успокаивали и взрослых, переживавших возрождение мира. Команда обошла детей в саду, топча землю. Длинные листья жухлой кукурузы били их по щекам. Нисимура увидел, как Шарлин вцепилась в путы, словно желая достать до листьев, прикоснуться к ним – что угодно, лишь бы остаться живой еще несколько минут. Как и сам форт, сад был треугольным и занимал треть лужайки. Несмотря на то что здешние кукуруза, клубника, бархатцы, черноглазки, примулы, лилии и филодендроны засохли к этому сезону, было очевидно: это сильные всходы. Изобилие и роскошь, поглотившие Северную Америку, принадлежали мертвым, и в смирении с ситуацией Форт-Йорк построил сад, чтобы доказать, что люди тоже могут позволить красоте существовать, не разрушая ее. Проход был свободен. Дети бросились врассыпную. Грир и Нисимура поднажали, Гофман еле-еле поспевала за ними. Они миновали центральную точку форта, большие солнечные часы. Была половина пятого, дневной свет почти сошел на нет. В западной стороне, бросив взгляд поверх бетонной дорожки, Нисимура увидел Арсенал, самый мощный символ поселения. |