Онлайн книга «Закат»
|
Занавески раздвинулись, и рядом с Личиком появилась женщина. После Шарлин у Мэрион Касл был самый богатый опыт работы в хосписе, и до рокового октября она работала в доме престарелых. Мэрион была похожа на свечу зажигания ростом в полтора метра, одетую в белый халат, перчатки и медицинскую маску. Ее лицо выражало противоречивые чувства. Шарлин была не только ее начальницей, но и подругой, и потеря Шарлин в сочетании с внезапной ответственностью за ее замену породили неуверенность, знакомую Нисимуре по Военно-морскому флоту, где смерть или увольнение одного человека означали повышение по службе всего состава. – Кто-нибудь из вас пойдет с ней? – Голос Мэрион дрогнул. – Никто не обязан, конечно… – Я пойду, – откликнулась Гофман. Она посмотрела на Нисимуру, не вопросительно, но с любопытством, желая убедиться, что справится с ролью. Нисимура мягко кивнул. Конечно, Гофман должна была сопроводить Шарлин в последний путь. Он сделал мысленную пометку – до конца вечера поговорить с ассистенткой Гофман, Лувви Лафайет, и еще раз проверить, как там сама Гофман. Он не знал, как Этта справится с потерей единственного человека, достойного ее доверия, но надеялся, что неугомонная Лувви усвоила достаточно, чтобы удержать библиотеку в отсутствие библиотекаря на плаву. Мэрион кивнула, приберегая рыдания на потом. В Мутной Заводи поощрялись слезы, но Карл Нисимура восхищался ее стараниями. Сегодня вечером предстояло еще много работы. Мэрион согнулась в коленях и взялась за носилки с одного края. Нисимура встал, чтобы освободить место для Гофман которая ухватилась за другой край. На счет «три» носилки поднялись в воздух. В одно мгновение Шарлин Рутковски исчезла из поля зрения Нисимуры, и он остро осознал, что больше никогда не увидит ее дерзкое, покрытое шрамами, веселое, обрамленное светлыми волосами лицо. Все, что останется после нее, – лишь последние слова, сказанные, когда Личико раздвинул занавески и носильщики понесли ее прочь. – А, это ты,– сказала Шарлин, и Нисимура задумался, кого же ее слабеющий рассудок нарисовал перед внутренним взором. Кто бы это ни был – Нисимура был рад. Люди привыкли говорить, что человек рождается в одиночестве и умирает в одиночестве. Возможно, самым ценным даром зомби было то, что люди сбросили со счетов последнее. Билетеры уже ждут вас, сразу за занавесом, и будут рады показать вам ваше место. 13. Сэнкити-Тиббетс Стенограмма личной истории № 215 Место: Новая библиотека Форт-Йорка Субъект: Карл Нисимура Интервьюер: Этта Гофман Время: 4359 – 8:39 Примечания: нет. В. Во-первых, раз уж это официально, я хочу официально извиниться. Я должен был первым прийти и посидеть с вами. Я был так занят. Знаете, как это бывает. Но это не оправдание. Надеюсь, вы знаете, что здесь, в Форт-Йорке, не так много начинаний, которые я нахожу более стоящими и – лично для меня – более приятными, чем все, что вы делаете здесь, в Новой библиотеке. Изменим мы мир или нет, неизвестно. Но свидетельство нашей попытки должно остаться. Непременно. В. Возражаете? Я настаиваю.Здесь вы руководите, а я – подчиненный. У меня есть подозрение, что вы не считаете себя лидером, Гофман. Но кто такой лидер? Тот, кто своими поступками вдохновляет остальных следовать за ним. Когда я только-только появился здесь, население форта что-то около трех сотен человек насчитывало. Шел Десятый год, по-моему. Вы хоть представляете, сколько из этих трех сотен о вас слышали? Одна женщина на протяжении этих лет звонила вам несколько раз. Лиззи Бонапарт. Не знаю, в курсе ли вы, но она татуировщица. Знаете, какая у нее татуировка на левой руке? |