Книга Рассвет, страница 89 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

Гласс замахала руками, привлекая его внимание.

– Прекрати! Пожалуйста! Бейсман!

Бейсман понял, что раскачивается над ней, как кобра.

Кровопотеря, должно быть, лишила его остатков здравого смысла. Бейсман подумал, что такое сплошь и рядом, тысячи людей по всему миру страдают, когда здравомыслие покидает их вместе с кровью. Он прижал разорванную руку к груди и попытался сфокусировать мутный взгляд сквозь слезы боли.

– Ты не хочешь, чтобы я вела эфир, – выдохнула Гласс. – Хорошо. Отлично. Но я не могу здесь оставаться, как и ты. В конце концов мы должны встать, как взрослые люди, и вернуться в студию. Верно?

У Бейсмана отнялся язык. И хорошо. Слова могли обернуться против него. Гласс рассмеялась слишком громко, явно пытаясь переманить психопата на свою сторону. Вот только Натан Бейсман психопатом не был. Нет, он был защитником народа, свободной прессы.

– Ладно, мы можем посидеть здесь еще немного, – успокаивающе сказала Гласс. – Переведем дух. Знаешь, Бейсман, я помню нашу первую ссору. Мило, да? Я была новенькой и наглой, сказала, что одиннадцатое сентября – это лучшее, что случилось в истории новостей. Ты не согласился. У нас был грандиозный скандал, прямо на глазах у всех. Помнишь, Бейсман?

Его глаза высохли, зрение обострилось. Разбитые губы Гласс растянулись в улыбке. Ее виниры потемнели от крови. На шее и запястьях виднелись длинные розовые царапины. Прическа и макияж были испорчены. Ее состояние напомнило Бейсману о Шерри, особенно по утрам. Все мы одинаковы, вылезая из постели: уязвимые, растрепанные, все еще верящие в приснившееся.

– Я говорила о бегущей строке и графике, о том, что атаки – ну, упростили ситуацию, понимаешь? Нам больше не нужно было заморачиваться с нюансами. Я не топила за свою партию, я была патриоткой! – усмехнулась она. – Удивительно, как легко видишь свои ошибки, когда тебя сталкивают с лестницы.

«Она вербует тебя, – сказал себе Бейсман. – Как завербовала миллионы».

– Я рассматриваю людей как совокупность цифр, – сказала Гласс. – Это плохо, знаю. Ты сам мне об этом сказал, Бейсман. Сказал, что у каждой цифры были мама и папа. Я часто об этом думаю. Никогда не забуду, как Юнитас заявил, что WWN – «создатель контента», и ты пришел в бешенство. Что ты сказал? В то время как остальные сидели и зевали? Помнишь?

На глаза Бейсмана снова навернулись слезы, на этот раз от волнения. Возможно, переняли эстафету, когда кровь иссякла.

– Новости… – Его голос надломился и дрогнул.

– Новости – это… – подсказала Гласс.

– Новости – это для тех, кто способен анализировать, – сказал Бейсман. – А контент…

Гласс кивнула. Бейсман откашлялся, чтобы прогнать слезы.

– Контент, – сказал он, – для тупого стада.

Гласс приняла более удобную позу.

– С тех пор ты раз пятьдесят спрашивал меня: «Что пойдет в эфир?» Я всегда говорила, что мы освещаем то, что получает рейтинги, а рейтинги получают триггеры. Вспышка, ужас, секс – то, что заставляет работать амигдалу. Но ты говорил, что, рассказывая о Бене Хайнсе, мы игнорируем очередного черного, застреленного в гетто. А значит, всем плевать, а значит, жизнь в гетто не становится лучше, а значит, когда что-то происходит, как сегодня, никто не удивляется, что дело было в гетто. Что бы ни произошло, мы в этом виноваты. А эти триггеры? – Гласс улыбнулась. – С таким же успехом это могли быть мясные крюки, верно? А на них – большие, кровоточащие куски мяса.