Книга Рассвет, страница 34 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

Ярлык «00:00» произвел на коллег совершенно иной эффект. Вместо того чтобы увидеть отправную точку, они увидели начало конца.

– Раньше я каждый год, когда начинались праздники – примерно в это время, – отмечал, что пережил еще один год, понимаешь? – сказал Джон Кэмпбелл с задумчивой гримасой. – Тогда я все говорил себе: «Что ж, это хорошо, но буду ли я здесь в следующем году?» В этом и был смысл. Беспокойство о завтрашнем дне поддерживало.

Гофман знала, что у Джона Кэмпбелла не все в порядке со здоровьем, за последние два года он потерял ребенка из-за лейкемии и развелся с женой. Это подорвало его. Он почти ничего не ел, перебиваясь кофе. Хотя Кэмпбелл остался, один из четырех, что произвело впечатление на Гофман, она знала, что он будет следующим, кто уйдет. Ее это устраивало. Она с нетерпением ждала этого. Джон Кэмпбелл всегда вставал слишком близко к ней.

– Будет ли кто-то из нас здесь завтра? – Элизабет О’Тул вытерла слезы. Гофман поймала себя на том, что ей жаль, что она не увидела, как они льются.

– Именно это я и хочу сказать, – настаивал Джон Кэмпбелл. – Если завтра не наступит, мы останемся наедине со своими ошибками. Со всем, что сделали до того, как Поэтесса перевела часы на 00:00:00. Мы будем смотреть на эти ошибки. Без надежды на наступление нового дня. Понимаете, о чем я говорю? Это огромная расплата за все, что мы когда-либо делали неправильно.

– Похоже на церковь, – пробормотал Терри Макалистер.

– Что ты имеешь в виду? – уточнил Джон Кэмпбелл.

– Разве не об этом говорят в церкви? Ты грешишь, попадаешь в ад, и Сатана выставляет твои грехи напоказ, как в том старом телешоу.

«Сериал “Это ваша жизнь”», – подумала Гофман. Ей нравились старые телешоу. Она смотрела их, серию за серией, в перерывах на еду и туалет, пока либо не наступала полночь – пора было ложиться спать, – либо в сериале не заканчивались эпизоды, и тогда Гофман переключалась на другую программу.

– За исключением того, что мы не попали в ад, – сказал Джон Кэмпбелл. – Мы все еще здесь.

– Но и они тоже, – ответил Терри Макалистер.

– Значит, они забрали его у нас! Обещание, что после смерти мы сможем попасть в лучшее место. Они… они… они говорят нам «нет». Это конец. Конец.

– Прекрати, – сказала Элизабет О’Тул. – В твоих словах нет смысла.

– Жизнь была подарком судьбы. – Джон Кэмпбелл вцепился в спинку стула Гофман. Она чувствовала его горячее дыхание и желала, чтобы он поскорее ушел. – И этот подарок принадлежал нам. Только мы можем забрать его. Это наш выбор. Не Их.

Джон Кэмпбелл ушел двумя днями позже. Гофман считала, что он покончил с собой. Она не испытывала сожаления. Он все равно не выжил бы. Вскоре после этого Элизабет О’Тул заявила, что наступил конец света, а Терри Макалистер ответил, что если это правда, то какого черта они здесь околачиваются, когда у него дома есть хорошая текила? Несмотря ни на что, Элизабет О’Тул улыбнулась. Они могли пожить вместе, хотя бы недолго.

Спросив Гофман, не хочет ли она поехать с ними, Элизабет О’Тул добавила:

– Единственное, что у нас осталось, – это обязательства перед самими собой.

Гофман оценила это. Она посмотрела на покрасневшие глаза Элизабет О’Тул, ввалившиеся глазницы и спутанные волосы. Она не будет скучать по этой женщине, но пожелает ей всего наилучшего. Элизабет О’Тул всегда защищала Гофман, когда другие насмехались над ней. Гофман знала это. Она не была глухой.