Книга Рассвет, страница 31 – Дэниел Краус, Джордж Эндрю Ромеро

– Вы, кажется, паникуете.

– Черт возьми, я правда в панике! А что вы думали? Мы же не будем сидеть сложа руки и играть в UNO!

– Мы? – Линдоф сделал паузу. – С вами там кто-то есть, Акоцелла?

Луис взглянул на Шарлин, готовый солгать, но она кивнула.

– Да, – сказал он, – мы. – Шарлин просияла. – И через тридцать секунд нас здесь не будет. Хотите поговорить о панике? Мы можем рассказать, что здесь произошло, первому встречному на улице. Знаете, как быстро распространяются фото? Знаете, сколько мы можем сделать снимков, прежде чем уйдем? Мы сваливаем, гринго, если только Джей Ти не скажет мне, почему нам нельзя этого делать.

– Интересно, – сказал Линдоф. – Но, боюсь, мистер Тэлбот покинул нас.

– Позовите его.

– Не могу. Мы на верхнем этаже отеля «Трамп Интернэшнл» в Вегасе. И похоже, ваш приятель мистер Тэлбот только что сиганул с балкона как лебедь. Господи Иисусе, это же шестьдесят четвертый этаж.

Тишина, воцарившаяся в прозекторской № 1, напомнила Луису, как они с Розой отдыхали в Колорадо и однажды утром, выйдя на улицу, обнаружили, что мир безмолвно лежит под полутораметровым слоем свежевыпавшего снега.

Судмедэксперт Джефферсон Тэлбот мертв? Этот мужик, исполненный силы и щегольства – возможно, двуличный и неразборчивый в связях, но излучающий жизнь, – шмякнулся на какую-нибудь позолоченную веранду? Если его начальник умер, значит Луис теперь главный? Разве не этого он всегда хотел? В удушающей тишине он послал к черту не только повышение, но и всю карьеру.

Но тишина не была безмолвной. Металлическое позвякивание, которое Луис приписал вентиляционным отверстиям, стало усиливаться. Звуки повторялись, но не равномерно, как дождь по оконным стеклам, а беспорядочно, как ладони, шлепающие по запертой двери.

Шарлин узнала звук секундой позже. Оба в волнении уставились на Джона Доу, ожидая какого-нибудь нового ужасного развития событий, но звуки доносились откуда-то издалека, и Луис и Шарлин вместе – как будто совместное движение убивало страх – посмотрели на источник.

Его часто называют морозильной камерой или холодильником, но персонал предпочитал использовать тюремное словечко «карцер». Автоматические двери, как в супермаркетах, обеспечивали легкий проход для работников, толкающих каталки туда, где на металлических стеллажах хранились тела, ожидая первичного осмотра, опознания членами семьи, вскрытия или судебных разбирательств. Два гидравлических подъемника с подзарядкой от аккумуляторов позволяли помещать трупы в мешках на верхние полки или снимать с них. В данный момент в карцере лежало более сотни трупов в разной степени разложения.

Судя по звукам, они начали просыпаться.

Звяканье перешло в глухие удары. Металлические заглушки не давали подносам сдвинуться с места. Но ничто не привязывало тела к подносам. Не было необходимости удерживать труп. Прозвучал гулкий стук, как в гонг; Луис и Шарлин вздрогнули, безошибочно угадав, что чья-то голова ударилась о полку над ними. Еще один удар, затем еще: все мертвецы подхватили сигнал. Наконец раздался еще более глухой и ужасный звук: серия тяжелых, громких шлепков, сопровождавшихся резким треском мешков для трупов.

Трупы скатывались с полок на пол.

Луис хотел снова выстрелить из револьвера тридцать восьмого калибра, на этот раз в себя, чтобы остановить эту фантасмагорию. Он представил себе десятки мешков с трупами, ползающих по холодному полу, как безглазые тритоны, и подумал, что, если бы они с Шарлин вели себя тихо, эти дохляки могли бы еще долго блуждать вслепую.